Вечный сон. Прощай, красавица. Высокое окно - Реймонд Чандлер

Допила очередную порцию портвейна и грубо рассмеялась.

— Понаслышке, — сказал я. — Так, говорите, ваша невестка не оставила своего нового адреса. И вы понятия не имеете, куда она делась?

— Именно.

— Бесследно исчезла? Может, ваш сын что-то знает и не говорит вам. Надо будет повидать его.

Грубые черты ее большого серого лица огрубились еще больше.

— Мой сын ничего не знает. Не знает даже, что украден дублон. И хорошо, что не знает. Со временем дойдет очередь и до него. А пока оставим его в покое. Он сделает абсолютно все, что я захочу.

— Он не всегда был таким покладистым.

— Его брак, — с раздражением сказала она, — был результатом, минутного увлечения. В дальнейшем он старался вести себя как джентльмен. На этот счет у меня нет сомнений.

— В Калифорнии, миссис Мердок, не бывает минутных увлечений.

— Молодой человек, вы хотите работать на меня или нет?

— Хочу, если от меня не будут ничего скрывать и дадут вести дело так, как я сочту нужным. И не хочу, если вы будете придумывать бесконечные правила и оговорки, которые только мешают и сбивают с толку.

— Это деликатное семейное дело, мистер Марло, — хрипло рассмеялась она, — и его надо вести с тактом.

— Если вы меня нанимаете, то можете рассчитывать на мой такт. Если же вы считаете, что я недостаточно тактичен, то, может, лучше вообще меня не нанимать? Вы ведь, насколько я понимаю, не хотите засадить вашу невестку за решетку? Простите за нетактичный вопрос.

Она побагровела и разинула пасть, собираясь завопить. Потом передумала, подняла бокал с портвейном и приняла очередную дозу своего «лекарства».

— Вы мне подходите, — сухо сказала она. — Жаль, что мы не встретились два года назад, до того, как он на ней женился.

Я не вполне понял, что она хотела этим сказать, но вникать не стал. Она наклонилась, нашарила кнопку селектора и что-то прорычала в трубку. Послышались шаги, и, опустив подбородок, словно опасаясь удара в челюсть, в комнату вбежала маленькая блондинка.

— Выпишите этому человеку чек на 250 долларов, — рявкнула ей старая ведьма. — И помалкивайте об этом.

Девушка покраснела до корней волос.

— Вы же знаете, миссис Мердок, я никогда не говорю о ваших делах, — заблеяла она. — Никогда. Чтобы я когда-нибудь…

Опустила голову, повернулась и выбежала из комнаты. Когда она закрывала дверь, я посмотрел на нее. Губы дрожат, но в глазах бешенство.

— Мне понадобится фотография вашей невестки и кое-какие сведения о ней, — сказал я, когда дверь опять закрылась.

— Посмотрите в ящике стола. — Миссис Мердок повела рукой, и на ее толстом сером указательном пальце в полумраке вспыхнули кольца.

Я подошел к плетеному письменному столу, выдвинул единственный ящик и достал фотографию, которая в гордом одиночестве лежала на дне и смотрела на меня холодными темными глазами. Держа фотографию в руках, я опять сел и принялся ее разглядывать. Над крупным лбом темные распущенные волосы с нечетким пробором посередине. Широкий, невозмутимый наглый рот с вполне аппетитными губками. Правильной формы нос — не большой и не маленький. Довольно красивые черты лица. Чего-то этому лицу не хватало. Раньше бы сказали — породы, а теперь — даже не знаю, чего именно. Для ее возраста оно выглядело чересчур разумным и осмотрительным. Слишком многие зарились на это лицо, вот оно и стало таким настороженным. Но за настороженностью проглядывало простодушие маленькой девочки, которая до сих пор верит в Деда Мороза.

Я покачал головой и сунул карточку в карман, решив, что она не стоит таких умственных усилий, тем более в темноте.

Дверь открылась, вошла маленькая блондинка в полотняном платье с объемистой чековой книжкой и авторучкой и, подложив руку под книжку, дала миссис Мердок подписать чек. Потом, напряженно улыбаясь, выпрямилась, миссис Мердок резким движением указала ей на меня, и девушка, оторвав чек, вручила его мне. Порхнула к двери и выжидательно застыла. Поскольку дальнейших указаний не последовало, она опять бесшумно вышла и прикрыла за собой дверь.

Я помахал чеком, чтобы высохли чернила, сложил его и сжал в руке.

— Что вы можете рассказать мне про Линду?

— Пожалуй, ничего. Прежде чем выйти замуж за сына, она снимала квартиру вместе с одной актриской, Лоис Мэджик. Они работали в ночном клубе «Веселая долина», по шоссе за бульваром Вентура. Мой сын Лесли отлично знает это местечко. О семье Линды и ее происхождении мне ничего не известно. Как-то она обмолвилась, что родилась в Суксфоллсе. Надо думать, у нее были родители. Я не выясняла — не все ли мне равно.

Как же, не выясняла она! Я представил себе, как старуха с остервенением копается в родословной невестки, словно ищет глубоко зарытый клад.

— Вы не знаете адреса мисс Мэджик?

— Нет. И никогда не знала.

— Может, ваш сын знает? Или мисс Дэвис?

— Спрошу сына, когда он зайдет. Но только вряд ли он в курсе. Мисс Дэвис можете спросить сами. Она-то и подавно не знает.

— Ясно. С другими друзьями Линды вы не знакомы?

— Нет.

— Миссис Мердок, может быть, все-таки ваш сын поддерживает с ней связь — а от вас скрывает?

Опять побагровела. Я поднял руку и изобразил на лице кроткую улыбку.

— В конце концов, они прожили вместе целый год. Что-то же о ней он должен знать.

— Вы моего сына сюда не путайте, — рявкнула она. Я пожал плечами и разочарованно хмыкнул:

— Очень хорошо. Она, вероятно, уехала на машине. На той самой, которую вы ей подарили? Что это за машина?

— Двухместный «меркьюри» мышиного цвета, модель 1940 года. Если нужно, мисс Дэвис даст вам номер машины. Не знаю, забрала она ее или нет.

— Вы случайно не знаете, сколько у нее могло быть с собой денег, какие туалеты, драгоценности?

— Денег немного. Самое большее несколько сот долларов. — Ее нос и рот скривились в сальной ухмылке. — Если, конечно, у нее не завелся новый дружок.

— Конечно, — поддакнул я. — А драгоценности?

— Не слишком ценное кольцо с изумрудом и бриллиантом, платиновые часы «Лонжин» с рубинами, очень красивое янтарное дымчатое ожерелье, которое я по глупости сама ей подарила. У него алмазный фермуар с двадцатью шестью мелкими камнями в форме бубновой масти. Есть, разумеется, и другие вещи. Я в это никогда особенно не вникала. Линда любила тряпки, но одевалась неброско. И на том спасибо!

Наполнила бокал, отпила из него и опять непринужденно рыгнула.

— Вам больше нечего рассказать мне, миссис Мердок?

— Вам мало?

— Маловато. Что ж, придется пока довольствоваться тем, что есть. Если окажется, что она не брала монеты, то на этом моя миссия заканчивается, верно?