Темные тайны - Микаэль Юрт

— Я видела тебя, сколько же… лет пятнадцать назад, — спокойным голосом сказала Анна. — Когда ты участвовал в задержании того серийного убийцы.

— Хинде. В 1996-м.

— Я тогда видела тебя. По телевизору. Если бы мне по-прежнему хотелось тебя найти, я бы наверняка смогла.

Себастиан секунду размышлял над ее словами.

— Но у меня есть ребенок?

— Нет. У меня есть дочь. И у моего мужа есть дочь, а у тебя нет. Во всяком случае, здесь и от меня.

— Значит, она не знает, что…

— Что он ей не отец? — дополнила Анна. — Нет. Он, разумеется, знает, а она нет, и если ты ей расскажешь, то все испортишь.

Себастиан кивнул, глядя в пол. Собственно говоря, он не удивился. Такой сценарий он проигрывал: ребенок ничего не знает, у него другой отец, и он только разрушит хорошую семью. Такое ему доводилось совершать и прежде, когда он спал с замужними женщинами, не всегда заботясь об осторожности, но это другое.

— Себастиан…

Он поднял глаза. Анна опустила руки и смотрела на него взглядом, требовавшим полного внимания:

— Ты действительно все разрушишь. Для всех. Она любит нас. Любит своего отца. Если она узнает, что мы все эти годы ей лгали… Я не думаю, что нам удастся с этим справиться.

— Хотя если она моя, то… — последняя слабая попытка. Обреченная изначально.

— Она не твоя. Возможно, она была твоей. Какое-то время. Смогла бы стать твоей, если бы ты вернулся. А теперь нет.

Себастиан кивнул. Он видел в ее словах логику. Какая от этого будет польза? Что это ему даст? Анна словно бы сумела прочесть его мысли:

— Что ты можешь ей дать? Совершенно чужой человек является через тридцать лет и сообщает, что он ее отец. Что, кроме разрушения всего?

Себастиан кивнул и шагнул к двери:

— Я ухожу.

Когда он взялся за ручку двери, Анна положила руку ему на плечо. Он обернулся.

— Я знаю свою дочь. Она не захочет иметь с тобой дела. Единственное, чего ты добьешься, — это разрушишь нашу семью и заставишь дочь тебя возненавидеть.

Себастиан кивнул.

Он понимал.

Он покинул квартиру и альтернативную жизнь, которая могла бы быть или стать его жизнью. Анна закрыла за ним дверь, но он остался стоять на лестнице.

Ну вот и все.

Сделано.

У него есть дочь, которую он никогда не увидит. Никогда не узнает. Так долго накапливавшееся напряжение отпустило, и он почувствовал физическую усталость. Ноги едва его держали. Себастиан подошел к лестнице, ведущей наверх, и сел.

Он сидел, уставившись прямо перед собой.

Опустошенный.

Совершенно опустошенный.

Издали донесся глухой звук захлопнувшейся тремя этажами ниже входной двери. Себастиан раздумывал над тем, как ему добраться домой. Вроде бы совсем недалеко, но сейчас расстояние казалось бесконечным.

Прошло несколько секунд, прежде чем он заметил, что лифт слева от него начал подниматься. Себастиан встал. Если лифт остановится здесь, он сможет на нем спуститься. Это станет первым шагом на долгом пути домой, в пустую квартиру.

Ему повезло. Лифт остановился на третьем этаже. Встречаться с кем-либо Себастиану уж точно не хотелось, даже для бессмысленной улыбки у двери лифта. Пока человек в лифте отодвигал предохранительную решетку, Себастиан поднялся еще на несколько ступенек вверх. Из лифта вышла женщина, и Себастиан мельком увидел ее сквозь перила над кабиной лифта.

Что-то показалось ему знакомым.

Очень знакомым.

Но ведь не может быть, чтобы…

— Привет, мама, это я! — услышал он возглас Ваньи, прежде чем за ней закрылась дверь.

Не может быть…

Неужели…

Тут он вспомнил. Фамилии на двери. Он был настолько зациклен на Эрикссон, что даже не взглянул на вторую фамилию.

Литнер.

Ванья Литнер.

Ванья — его дочь.

К такой информации он оказался абсолютно не подготовлен.

Абсолютно.

Себастиан почувствовал, что у него подкашиваются ноги, и был вынужден сесть.

Прошло много времени, прежде чем он снова поднялся.