Душитель из Пентекост-элли - Энн Перри

Суперинтенданта бросило в жар от ужасной догадки. Он вспомнил отцовскую гордость Юарта за сына, поступающего в университет благодаря его заботам и наставлениям, а также удачное замужество его дочери. Поистине завидное везение! А его цена?..

Вспомнились Питту и постоянные попытки напарника отвести подозрение от Финли, его менявшееся лицо, когда упоминалось имя Огастеса Фитцджеймса, и не покидавшее его состояние страха и скрытой ненависти к кому-то. Теперь понятно, почему он поспешил объявить дело нераскрытым, сдать его в архив, а затем уничтожить протоколы показаний свидетелей по убийству на Глоуб-роуд!

Только этим можно объяснить тот факт, что инспектор ни словом не обмолвился Томасу о схожем деле шестилетней давности. Какие же кошмары должны были мучить этого человека, когда он думал, что Финли снова совершил два убийства и что ему придется покрывать их? Но теперь следствие не в его руках, оно ведется высшим полицейским чином, и все будет решаться помимо воли Юарта. Нет ничего удивительного в том, что он потерял сон и аппетит и приходил по утрам на службу в таком виде, будто побывал в преисподней.

А затем Питт арестовал Альберта Костигана. Виновность того оказалась бесспорной, Костиган сам ее не отрицал. Юарт наконец почувствовал облегчение и немного успокоился.

Но произошло убийство на Мирдл-стрит. Кошмары возобновились… Инспектору предстояло снова доказывать непричастность Финли к убийству. Шаг за шагом он подводил суперинтенданта к этой мысли, по сути уводя его в сторону. Совсем в другую сторону!

Но Томасу удалось отыскать Эллу Бейкер. И она призналась в совершенном убийстве…

Таллула стояла, тесно прижавшись к Яго, обняв его за плечи, и словно поддерживала его. Лицо ее было влажным от вечернего тумана, под глазами темнели круги усталости и тревоги. Шок и отчаяние изменили эту девушку. Но была в мисс Фитцджеймс какая-то сила, которую она никогда еще не выказывала, какое-то просветление, словно она почувствовала в себе нечто бесценное и нерушимое и вместе с тем прекрасное, чего жизнь на Девоншир-стрит не может ей дать – да и отнять теперь тоже не может.

– Ты не можешь спасти его, – повторил Таллула, встревоженно вглядываясь в лицо Джонса.

– Я не могу предать его, – прошептал ее друг и невольно оперся о ее плечо, но так, словно делал это против своей воли. Иначе он не мог. – Я дал слово. Я тоже виноват. Ведь я был с ними. Я знал, что с ним творилось, знал его озлобленность, жажду власти – и все же пошел.

– Вы о Финли Фитцджеймсе? – уточнил Питт.

Священник словно не слышал его. Суперинтендант понял, что оказывать давление на этого человека бесполезно. У полиции не будет оснований для ареста Финли за убийство Мэри Смит, если Яго будет молчать. Марджери, может, и опознает всех четверых посетителей ее дома, но с тех пор прошло уже шесть лет. А что значат слова такой женщины, как миссис Уильямс, против слов Финли Фитцджеймса и власти его отца?

Предупредит ли Таллула брата, когда вернется домой? Возможно, наведавшись к ним, Томас узнает, что Финли уже уехал куда-нибудь в Европу или еще дальше, в Америку?

Они стояли на Кок-стрит, под тускло горевшим фонарем, не двигаясь с места – Джонс и его помощница рядом, а Питт – чуть поодаль. Рука Таллулы все еще обнимала Яго за плечи. Все порядком замерзли. Опустившийся туман был холодным и липким. С реки доносился печальный тонкий вой сигнальной сирены, оповещавший суда об опасности, и его эхо долго плыло над водой.

– Кто подложил значок и запонку Финли в комнату Ады Маккинли? – уже почти из любопытства спросил полицейский. – Вы? Или кто-то из тех двоих ваших бывших приятелей?

– Только не я! – удивившись вопросу, быстро ответил священник. – Готов поспорить на все, что у меня есть, что никто из нас этого не делал. Хеллиуэлл до смерти боится замарать свою репутацию, чтобы решиться на такое, тем более когда это связано с убийством. А Тирлстоун рад бы все забыть. Клуб давно распался, и мы все поклялись никогда более не встречаться.

Мисс Фитцджеймс, нахмурив брови, смотрела то на одного из мужчин, то на другого.

– Какой смысл во всем этом, суперинтендант? Те, кто, по-вашему, убил этих женщин, живут в Уайтчепеле. Если они слыхом не слыхивали о Финли, как могли к ним попасть его вещи? Что касается Мортимера и Норберта, то зачем им это делать? – Таллула была очень бледна, и глаза ее совсем провалились. – Единственный, кто мог это сделать, – сам Финли. – Голос девушки вдруг упал до шепота. – Он был виновен в первом убийстве, однако не совершал второго. Я готова поклясться, мистер Питт, что это так. Я правда видела его на этой вечеринке!

– Я верю вам, мисс Фитцджеймс, – отозвался Томас. – Но этого не мог сделать и Юарт. Он из кожи лез, чтобы защитить Финли от подозрения и тем более от прямого обвинения. Он мог ненавидеть ваших отца и брата, но слишком многим рисковал, если бы была доказана виновность Финли. Он потерял бы все – свое благополучие, семью, даже свободу. У меня такое чувство, что если бы это произошло, ваш отец не только не защитил бы инспектора, а просто уничтожил бы его за неудачу.

Таллула молчала. Опровергнуть эти слова она не отважилась бы, но услышать такое об отце было мучительно горько. Еще немного, и девушка не выдержала бы и расплакалась.

Рука Яго крепче обняла ее.

– Есть во всем этом что-то главное, что все еще остается загадкой, – сказал священник не только Питту, но, казалось, и самому себе. – Что-то, вокруг чего все и вертится…

– Что же это? – в один голос спросили его собеседники.

– Боюсь сказать, – признался Джонс. – Знаю лишь, что это существует и имеет огромное значение.

И вдруг Питт вспомнил о той загадке, которая давно тревожила его, упрятанная в какой-то дальний уголок его памяти.

– Мэри Смит, – непроизвольно громко произнес он. – Какое простое, расхожее имя. Кто она? Кем в действительности она была?

Яго, словно от боли, закрыл глаза.

– Не знаю, – вздохнул он. – Она была юной, очень красивой и очень несчастной. Да простит нас Бог…

– И все же это так непонятно, – не выдержала мисс Фитцджеймс, повернувшись к полицейскому. – Вы нашли в комнатах убитых вещи моего брата. Кто, кроме убийцы, мог подложить их? Мэри Смит как-то связана с Костиганом и Эллой Бейкер? – Пытаясь хоть что-то понять, девушка наморщила лоб. – Я не верю, что кто-то убил двух женщин только для того, чтобы навредить Финли. Это безумие!

Пока Томас стоял, чувствуя, как становится все холоднее, и наблюдая, как туман окружает белым нимбом шары фонарей, в голове его вдруг родился до обидного простой, но трагичный ответ. Если он верен, то объяснит им все.

– Я должен вернуться в участок, – сказал суперинтендант таким же ровным голосом, каким говорил минуту назад, хотя ощущал он себя теперь совсем иным Томасом Питтом. Ответ был ему не по душе, но он вторгся в его мысли незваным гостем и все назойливее давал о себе знать, пока полицейский стоял и мерз под фонарем.