Делу конец - сроку начало - Евгений Сухов

— Разглядел, — стараясь скрыть подступивший к горлу страх, произнес Козырев.

Где-то на том конце металлической проволоки находилась смерть. Не та, что известна нам из сказок, а конкретная, даже осязаемая. На нее можно посмотреть. Даже осторожно потрогать руками.

Но лучше этого не делать.

Шевцов внимательно осмотрел провод и не торопился его перешагивать. В самой середине он имел небольшую слабину, провисая сантиметра на два, и уходил во взрыватель, торчащий из-за косяка округленной головкой. Майор достал карманный нож, извлек из него ножницы и, придерживая шнур, осторожно перерезал эластичный провод.

Шевцов взял в руки мину. Она была чугунной и ощутимо тяжелой, корпус ребристый. Взрывчатого вещества вполне хватило бы на то, чтобы разрушить половину подъезда. А следовательно, у него был очень серьезный недоброжелатель.

— Посвети.

Козырев щелкнул зажигалкой, и тьма высветила обшарпанные поцарапанные бока, с первого взгляда было понятно, что мина кустарная, отсутствовал лоск, присущий заводским игрушкам. Но человек, что сотворил эту адскую машинку, неплохо разбирался в подрывном деле. Насмотревшись, Шевцов аккуратно отложил ее. Неизвестный, приготовивший такой сюрприз, знал, что он заявится сюда непременно, и, возможно, откуда-то со стороны злорадно наблюдает за окнами четвертого этажа. Вероятнее всего, из машины.

Алексей уже прошел в комнату, включил свет.

— Погаси!

Сержант пожал плечами и надавил большим пальцем на выключатель — комната вновь погрузилась во мрак, напоминая преисподнюю.

Шевцов подошел к окну и осторожно приоткрыл край занавески. В дальнем конце двора стояла темная «восьмерка», цвета не разобрать — ночь. Словно почувствовав его заинтересованный взгляд, автомобиль, не включая габаритов, тихо выехал за угол дома.

Похоже, сюрпризов больше не будет, вот только куда подевался хозяин квартиры?

Афоня Карельский обнаружился в смежной комнате. Он сидел на дощатом табурете, расслабленно прислонившись спиной к стене, на шее длинное полотенце, стянутое на самом кадыке двумя бесхитростными узлами. Афоня Карельский был мертв, на его лице, сухом и обожженном полярным солнцем, застыла болезненная гримаса, которую вполне можно было принять за лукавое выражение, будто он сумел разгадать таинство бытия, не подвластное живым. На кухне не было следов погрома. А следовательно, удавку набросили неожиданно. Афоня Карельский не из тех людей, кто добровольно подставляет свою шею. И скорее всего их было как минимум двое: пока один душил, второй придерживал руки.

Шевцов внимательно осмотрел кухню. Абсолютный порядок, что и говорить, хозяин был известный чистюля, даже пустые бутылки он складывал в какие-то щеголеватые ящики, выкрашенные под хохлому. И совсем ничего такого, что свидетельствовало бы о присутствии нежданных гостей.

А вот это уже интересно. Шевцов наклонился и поднял небольшой кусок проволоки. Именно из такой была изготовлена растяжка. Трудно представить, что неизвестный умелец сооружал мину в присутствии Афони. А значит, вор тогда был уже мертв. Афоня Карельский был чрезвычайно осмотрителен и открыть дверь мог только человеку, которого хорошо знал и которому доверял. Если предположить, что им был Стась Куликов, то все укладывается в схему. Прежде за Куликом не наблюдалось игры в терроризм, и совсем не потому, что он имел репутацию гуманиста, просто у него был другой профиль. А следовательно, после ухода Кулика появился кто-то еще, сумевший угадать действия майора и подготовить неожиданную ловушку.

Шевцов поежился, думая о том, с каким хладнокровием киллер вворачивал взрыватель, поглядывая при этом в остекленевшие глаза убитого. Такие люди расчетливы и трезвы.

Вадим подошел к раковине и увидел махонькую пустую чашку с коричневыми подсохшими пятнами на самом донышке. Воспитанный, стервец, посуду за собой убрал, а вот вымыть поленился. Да, наш таинственный недруг большой оригинал. Трудно, конечно, ожидать, что он оставил на чашке отпечатки пальцев. Судя по грамотным действиям, профессионал.

— О чем вы думаете? — потревожил майора сержант.

— О том, что заявись мы сюда чуть раньше, то, возможно, столкнулись бы нос к носу с убийцами.

— Вы знали этого человека?

Подумав, Шевцов ответил как есть.

— Он был моим осведомителем.

— Интересная подробность.

— Ладно, вызывай группу, надо же что-то делать с этим покойником.

Неожиданно Шевцов улыбнулся.

— Чему вы радуетесь?

— Радоваться действительно нечему, но я вспомнил эксперта Балашина. Для него тяжелый день еще не закончился.