Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

– Какое?

– Да, сейчас лето, сэр. Студенты разъехались, и в университетском общежитии освободилось много комнат. В моем доме, например, на втором этаже пустуют две комнаты.

– А я понял так, что вы живете где-то здесь поблизости.

– Это было давно. Выйдя на пенсию, мои родители переехали вместе с сестрой в Мангейм.

– Я очень тороплюсь. Удобно уйти прямо сейчас? Я заплачу вам, что смогу, сегодня вечером, а остальное – завтра утром.

– Мне показалось, вы сказали, что завтра утром улетаете.

– Но сначала мне придется нанести два визита. Вы можете сопровождать меня – покажете дорогу.

Они извинились перед остальными, прекрасно понимая, что их не станут удерживать. Студент двинулся к двери, ведущей в холл отеля, но Конверс, взяв его под локоть, повел к выходу на улицу.

– А ваш багаж, сэр? – прокричал немец сквозь грохот музыки.

– Утром я воспользуюсь вашей бритвой! – крикнул в ответ Конверс, волоча за собой молодого человека сквозь вихляющиеся тела. За несколько столиков от выхода на пустом стуле лежала смятая кепка. Он наклонился, незаметно прихватил ее и нес перед собой до самой улицы. На тротуаре Джоэл обернулся к идущему позади студенту.

– Куда теперь? – спросил он, напяливая кепку.

– Сюда, сэр, – ответил молодой немец, указывая в направлении потрепанного полотняного навеса рядом со входом в отель.

– Идемте, – сказал Джоэл, делая шаг вперед. И тут они остановились, вернее, остановился Конверс и, схватив студента за локоть, повернул его в сторону здания. Почти напротив навеса резко затормозил мчавшийся по улице черный седан. Два человека выскочили из задних дверец автомобиля и бросились ко входу в отель.

Под пристальным взглядом молодого немца Джоэл наклонил голову, как будто поправляя кепку. Он узнал обоих – американцы, которых восемь дней назад он видел в аэропорту Кельн – Бонн, тогда они пытались поймать его в ловушку, это же они делали и сейчас. Черный автомобиль отъехал подальше от ярко освещенного входа и остановился у обочины – настоящий катафалк в ожидании груза.

– Что происходит? – спросил молодой немец, не скрывая страха.

– Ничего особенного. – Конверс опустил руку и дружески похлопал студента по плечу. – Пусть это послужит вам уроком на будущее, коллега. Перед тем как жадничать и принимать слишком большой задаток, узнайте, кто ваш клиент.

– Та-ак… – отозвался молодой немец, безуспешно пытаясь улыбнуться и не отводя взгляда от черного автомобиля.

Они быстро прошли мимо стоящей машины с неподвижно застывшим водителем – о его присутствии можно было догадаться лишь по огоньку сигареты. Джоэл глубже натянул на глаза кепку и снова отвернулся от своего соотечественника.

Правда – всего лишь игра воображения, питаемая ложью… чтобы выжить, надо бежать и прятаться. Безумие!

Утро, слава Богу, не принесло никаких новых осложнений, но Конверса по-прежнему одолевали тяжелые мысли. Студент, которого, как выяснилось, звали Иоганном, нашел ему комнату в общежитии, хозяйка которого с радостью приняла предложенную им сотню марок. Это с избытком перекрывало ее расходы на бинты, пластырь и антибиотики, которыми она снабдила его для перевязки. Конверс хорошо выспался, хотя обуревавшие его страхи воплотились в кошмары, часто прерывавшие его сон. К семи он окончательно проснулся.

Предстояло весьма срочное и рискованное дело – получить деньги: риск, конечно, был велик, но ему, как никогда, требовались наличные. На Миконосе хитрый, как змея, Ласкарис по его просьбе отправил по сто тысяч долларов на секретные счета в банки Парижа, Лондона, Бонна и Нью-Йорка, используя давно отработанную практику подписывания определенным набором цифр при снятии денег со счета. Тот же Ласкарис посоветовал Джоэлу не пытаться запоминать четыре комбинации многозначных и совершенно не похожих друг на друга чисел. Просто он известит телеграфом бюро путешествий “Америкэн экспресс” в четырех городах, а там в ближайшие три месяца Конверса будет ждать конверт на фамилию… “На какую фамилию, мистер Конверс? Она должна быть известна вам, и никому более. Это и будет вашим паролем, никаких удостоверений не потребуется. Подобная процедура принята и у вас в стране при осуществлении определенных банковских операций по телефону… Вы предлагаете фамилию Карпентье? Что ж, пусть будет Карпентье, Дж. Карпентье”.

Джоэл понимал, что он мог рассказать обо всем этом под воздействием наркотиков. Но с равным успехом мог и не сделать этого – тогда его ум занимали никак не деньги. Денег у него в то время было довольно много, а наркотики заставляют говорить только о насущных проблемах. Он узнал все это в лагерях, в той, другой жизни, когда дважды с изумлением узнавал, что не раскрыл им тактики, используемой во время побега. Кроме того, у него было и преимущество, хотя и сомнительное с этической точки зрения. Молодой немец, Иоганн, станет его защитным экраном. Полностью риска избежать нельзя, но свести его до минимума можно. Конечно, если мальчишку схватят, его будет мучить совесть, но ничего страшного немцу инкриминировать не смогут. Впрочем, на эту тему лучше пока не думать.

– Вы только войдите и спросите, есть ли у них что-нибудь для Дж. Карпентье, – втолковывал Джоэл студенту. Они сидели в такси, остановившемся на улице напротив “Америкэн экспресс”. – Если вам ответят утвердительно, скажите им следующие слова: “Должна была прийти телеграмма с острова Миконос”.

– А это обязательно, сэр? – спросил темноволосый Иоганн, поморщившись.

– Да, обязательно. Если вы не упомянете Миконос и не скажете, что сообщение передано по телеграфу, конверт вам не отдадут. Только так они могут вас идентифицировать. Никаких расписок не потребуется.

– Все это как-то очень странно, майн герр.

– Если вы решили стать юристом, придется привыкать к странным формам связи. Здесь нет ничего противозаконного, это просто одна из форм соблюдения конфиденциальности.

– Похоже, мне предстоит еще многому научиться.

– Вы не делаете ничего другого, – спокойно продолжал Джоэл, глядя прямо в глаза Иоганну. – И даже наоборот: помогаете доброму делу, а я щедро оплачу ваши услуги.

– Хорошо, – сказал молодой человек.

Конверс остался ждать в такси, непрерывно осматривая улицу, припаркованные автомашины, прохожих, идущих слишком медленно или стоящих на месте, и даже тех, чей взгляд просто скользил по фасаду “Америкэн экспресс”. В горле застрял комок, и Джоэл часто сглатывал. Тягость ожидания усиливалась еще и тем, что он прекрасно понимал, какому серьезному риску подвергается студент. На мгновение он подумал о проигравших: об Эвери Фоулере – Холлидее и Коннеле Фитцпатрике. У этого молодого немца значительно больше шансов дожить до глубокой старости.

Шли минуты, пот по волосам стекал Конверсу на шею, время в страхе остановилось.

Наконец Иоганн вышел на улицу, моргая от яркого солнца, – истинное олицетворение невинности. Он перешел улицу и забрался в такси.