Круг Матарезе - Роберт Ладлэм

...А может, русский убил ее? Ведь убил же он тогда его жену?! Может, ему спокойнее, когда никакой связной не существует? Ведь русский первым предложил убрать Антонию, эту девочку с холмов Порто-Веккьо, эту последнюю нежданную любовь Скофилда. Неужели он способен на это?

Да нет же! Теперь совсем не та ситуация. Зачем ему убивать ее, если он не собирается поймать и сдать Беовулфа? Ведь конец Беовулфа означал бы и конец его самого. Талейников не нужен КГБ даже с американцем. И охоту за Матарезе русский не мог прекратить. Не мог он и убить без необходимости. Профессионалы так не поступают. Тем более теперь, когда последствия будут страшные. Но, с другой стороны, что такое необходимость, как не убежденность человека, что надо поступить так, а не иначе?..

* * *

Отель "Коннаф" отличался не только превосходной кухней, но и высоким уровнем обслуживания. Получить там комнату не так-то легко, необходимо было заказывать ее заранее.

Фешенебельный отель на Карлос-плейс представлял собой один из оставшихся бастионов империи, являясь символом могущества, роскоши и основательной жизни прежних времен. Несмотря на дороговизну, он привлекал солидностью, комфортом и респектабельностью; его постояльцы сразу начинали чувствовать свою значимость в этом мире. Желающих поселиться было хоть отбавляй, номера не пустовали.

Скофилд знал это, знал и то, что в таком отеле он почти неуязвим, малодосягаем, что местоположение его удобно и надежно. Посему некогда он предпринял усилия, чтобы войти в контакт, а затем и подружиться с директором финансовой группы, то есть с фактическим владельцем отеля. Все театры имеют места и ложи для "своих", во всех ресторанах существуют столики, на которых всегда стоит табличка "заказано" на случай внезапного появления постоянных солидных клиентов, и все отели резервируют номера для подобных целей. Брэй добился того, чтобы за ним оставили комнату и он мог рассчитывать на нее в любое время.

- Номер шестьсот двадцать шестой за вами, - сообщил администратор, как только Брэй представился по телефону. - Можете сразу подняться туда на лифте. Все к вашим услугам, регистрационный бланк заполните в номере.

Все складывалось удачно, и оставалось решить лишь один вопрос. Вернуться в прежнюю гостиницу за вещами он не мог, и вся его одежда и мелочи оставались там. Ему предстояло обзавестись новым гардеробом, включая пальто, шляпу и все необходимое. Бумаги и документы были у него с собой в портфеле. Но о чем приходилось сожалеть, так это о множестве самых разных инструментов и приспособлений, нужных для работы. Разумеется, он постарается приобрести и эти предметы, а там жизнь покажется веселей. И он направился назад в "Харродс". На покупки ушло около часа, что было прекрасно: по крайней мере, все это время он не думал о том, что же произошло в Париже.

Около полуночи Брэй вышел из номера, спустился на служебном лифте в фойе и вышел через запасной выход на улицу. Спустя минуту он уже сидел в такси, водителю было ведено доставить пассажира к мосту Ватерлоо. Откинувшись на заднем сиденье с сигаретой в зубах, Скофилд размышлял о том, как воспринял Талейников перемену места встречи, как отреагировал за недостаточностью объяснений на внезапное и нелогичное решение Брэя сменить гостиницу. Да, он ничего еще не знает, разумеется, и новая тактика может насторожить его. Но вроде бы не должна, если он доверяет Скофилду. Сказал же ему Талейников в одном из разговоров по телефону: "Я тебе не враг!" Ну уж не друг, это точно. А еще точнее было бы сказать: "Не я твой враг!" Враг - это Матарезе. И вот она, абсурдность жизни: благодаря Матарезе он нашел Антонию Граве, обрел любовь.

Что же произошло?

Он постарался не думать об этом. Так или иначе, он вот-вот все узнает.

Они подъехали к мосту Ватерлоо. Скофилд расплатился, злясь на самого себя: его руки дрожали. Выйдя на набережную, он остановился у высокого каменного парапета Темзы, наблюдая за огромной баржей "Каледония". Постояв некоторое время, он направился в сторону отеля "Савой", избрав аллейку для прогулок. Он шел не спеша, вглядываясь в одинокие фигуры прохожих. Но таковых было мало. Люди все больше шли парами, по трое, а то и небольшими группками. Они гуляли, несмотря на поздний час. С аллейки Скофилд свернул в сквер, продолжая искать глазами русского. Его нигде не было видно. Может, на машине подъедет, подумал он, начиная волноваться. Было без пяти час. Что я дергаюсь, подумал Брэй, ведь русский сказал, что может появиться и к трем утра. Однако мысли о Париже, о Тони не давали ему покоя.

Вспыхнула чья-то зажигалка, пламя держалось секунду, затем погасло, но тут же вспыхнуло вновь, словно кто-то собирался прикурить еще одну сигарету или не сумел зажечь первую. Всполох пламени Брэй засек боковым зрением, теперь же взглянул в направлении огонька, развернувшись и не скрывая любопытства. У решетчатых ворот пирса, закрытых на цепь, рядом со входом на стоянку туристических судов Скофилд увидел Талейникова и едва удержался, чтобы не побежать. Он шел за ним, пока не догнал, и убедился в отсутствии слежки. Талейников, несомненно, видел его, но тоже соблюдал осторожность, да еще прикрылся провожатой - неизвестной блондинкой. Пора бы от нее избавиться, подумал Брэй, и жестом дал понять Талейникову, пусть, мол, убирается. Но русский продолжал одной рукой обнимать женщину за талию. Что делает этот русский? Нашел время для развлечений с проститутками!

Проститутки? Проститутка, сопровождающая курьера... О Бог мой!

От возбуждения Скофилд чуть не угодил под проезжавшую машину. Всем его вниманием теперь завладела женщина, что шла рядом с Талейниковым. И внезапно он понял, а поняв, сразу узнал: выкрашенная в блондинку Антония неуверенной походкой шла рядом с русским, почти повиснув на нем.

Талейников обнимал ее на самом деле просто для того, чтобы девушка держалась на ногах.

Антония была скорее мертвой, чем живой.