Первородный грех - Филлис Дороти Джеймс

— Я делала уроки, а она иногда немножко писала, а потом мы телик вместе смотрели. Она мне свои книги разрешала читать. У нее книг полно — про убийства всякие, и она ну прямо все знала про убийства в настоящей жизни. Я с собой свой ужин из дому приносила, а иногда у нее немножко ела.

— Похоже, вам хорошо было вместе в такие вечера. Думаю, ее радовало твое присутствие.

— Она не любила поздно вечером одна оставаться. Говорила, что слышит всякие звуки на лестнице и не чувствует себя в безопасности, даже когда дверь на два замка закрыта. Говорила — кто-то, у кого вторая пара ключей есть, может с ними не очень аккуратно обращаться, и какой-нибудь убийца их может заполучить и прокрасться по лестнице, и в квартиру пробраться. Или говорила, что он может на крыше сидеть, пока темно станет, и по веревке спуститься и в окно влезть. Иногда по ночам она могла даже слышать, как он по стеклу постукивает. Ей всегда хуже было, когда по телику что-нибудь страшное показывали. Она не любила одна телик смотреть.

Бедная девчушка, думала Кейт. Так вот от каких столь ярко воображаемых страхов, вечер за вечером оставаясь одна, искала она убежища в квартире миссис Карлинг. Интересно, от чего же искала убежища сама миссис Карлинг? От скуки, одиночества, от собственных воображаемых страхов? Это была странная дружба, но обе они находили в ней то, в чем каждая нуждалась, — дружеское общение, чувство защищенности, милые бытовые мелочи, создающие тепло домашнего очага.

— Ты говорила инспектору Аарону и женщине-констеблю из Бюро по делам несовершеннолетних, — продолжал Дэлглиш, — что пробыла у миссис Карлинг в четверг, четырнадцатого октября, когда умер мистер Этьенн, с шести часов вечера до тех пор, пока миссис Карлинг не отвела тебя домой примерно в полночь. Это правда?

Он наконец задал самый существенный вопрос, и Кейт показалось, что они оба ждут ответа затаив дыхание. Девочка по-прежнему спокойно, не отводя глаз, смотрела на Дэлглиша. Слышно было, как мать девочки пыхтит сигаретой, но Дэйзи молчала.

Проходили секунды. Наконец Дэйзи сказала:

— Нет. Это неправда. Тетечка Эсме попросила меня солгать ради нее.

— Когда она попросила тебя это сделать?

— В пятницу, на следующий день, как мистера Этьенна убили, когда она пришла меня из школы встретить. У ворот меня ждала. А потом домой со мной на автобусе поехала. Мы наверху в автобусе сидели, где народу поменьше, и она мне сказала, что полицейские будут спрашивать, где она была, и мне надо сказать, что мы провели вечер и часть ночи вместе. Она сказала, они могут подумать, что это она убила мистера Этьенна, потому что она пишет книжки про преступления и знает все про убийства, и потому что она умеет очень умно свои сюжеты разрабатывать. Она сказала, полицейские попытаются свалить на нее это убийство, потому что у нее мотив есть. Все в издательстве «Певерелл пресс» знают, как она ненавидела мистера Этьенна за то, что он отвергнул ее книгу.

— Но ты ведь не подумала, что она это сделала, верно, Дэйзи? Почему же?

Острые маленькие глазки по-прежнему смотрели прямо ему в глаза:

— Вы сами знаете почему.

— Да. И инспектор Мискин тоже знает. Но ты все-таки скажи.

— Если бы это она сделала, она пришла бы поздно вечером к нам, еще до маминого возвращения, и тогда попросила бы насчет алиби. А она не просила, пока труп не обнаружили. И она не знала, в какое время мистер Этьенн умер, она сказала, чтоб я точно ей на весь вечер алиби дала и на ночь. Тетечка Эсме сказала, что мы одно и то же должны говорить, потому что полицейские обязательно постараются нас подловить. Так что я рассказала тому инспектору все, что было в тот вечер, кроме как что мы по телику видели. Только все это в предыдущий вечер было.

— Да, это самый надежный способ выдумывать алиби, — сказал Дэлглиш. — По сути ведь ты говоришь правду, так что можешь не бояться, что другой человек скажет что-нибудь другое. Это ведь твоя была идея?

— Да.

— Хочется надеяться, Дэйзи, что ты не станешь всерьез преступления совершать. А теперь — очень важная вещь, Дэйзи, и я прошу тебя подумать хорошенько, прежде чем отвечать на мои вопросы. Согласна?

— Да.

— Твоя тетя Эсме рассказала тебе, что произошло в Инносент-Хаусе вечером в четверг? В тот вечер, когда умер мистер Этьенн?

— Она мне не очень много рассказала. Сказала, что была там и виделась с мистером Этьенном, но он был жив, когда она ушла. Кто-то ему позвонил, чтоб он наверх поднялся, и он пошел и сказал, что ненадолго. Но он задержался надолго, и ей надоело ждать. В конце концов она ушла.

— Ушла, больше с ним не повидавшись?

— Так она сказала. Она сказала, что ждала-ждала, а потом испугалась. Очень страшно в Инносент-Хаусе, когда все сотрудники уже ушли, и там тихо и холодно. Там какая-то дама с собой покончила, и миссис Карлинг сказала, что ее призрак там иногда бродит. Так что она не стала ждать, пока мистер Этьенн обратно придет. А я ее спросила, может, она убийцу видела? А она сказала: «Нет, я его не видела. Не знаю, кто это сделал, но зато знаю — кто не сделал».

— Она не сказала — кто?

— Нет.

— А что-нибудь еще про тот вечер она рассказывала? Постарайся точно вспомнить ее слова.

— Она что-то еще сказала, только в этом смысла никакого не было. Она сказала; «Я слышала голос, но змея была за дверью. Почему змея была за дверью? И совсем уж неподобающее время было брать пылесос». Она очень тихо это сказала, вроде как сама с собой разговаривала.

— А ты ее не спросила, что она имела в виду?

— Я ее спросила, что это была за змея. Ядовитая? Она что, мистера Этьенна укусила? А она говорит: «Нет, это не настоящая змея, но, возможно, по-своему вполне смертоносная».

Дэлглиш повторил:

— «Я слышала голос, но змея была за дверью. И совсем уж неподобающее время было брать пылесос». Ты уверена, что она именно так сказала?

— Да.

— Она не сказала — его голос или ее голос?

— Нет. Она сказала, как я вам рассказала. Я думаю, она хотела не все мне сказать, что-то в тайне сохранить. Она любила секреты и тайны.

— А когда она снова заговорила с тобой об убийстве?

— Позавчера, когда я дома уроки делала. Она сказала, что идет в Инносент-Хаус с кем-то встретиться. Сказала: «Теперь им придется опять печатать мои книги. Во всяком случае, я себе эту возможность обеспечу». Еще сказала, что, может, ей придется попросить меня обеспечить ей еще одно алиби, но она пока не уверена. Я ее спросила, с кем она встретиться собирается, а она ответила, что пока не скажет мне, пока это должно остаться в секрете. Я думаю, она и не собиралась мне говорить, это слишком важно для нее было, чтобы вообще кому-нибудь сказать. Я тогда говорю: «Если вы с убийцей повидаться хотите, смотрите, чтобы он и вас не убил». А она отвечает, что не настолько глупа и не собирается ни с каким убийцей встречаться. И говорит: «Я не знаю, кто убийца, но, может быть, узнаю после завтрашней встречи». И больше ничего не сказала.