Дочь палача и дьявол из Бамберга - Оливер Петч

Только теперь женщина улучила возможность рассмотреть дом, из которого выбежал нищий. Это был дом из числа тех, что остались заброшенными еще во времена охоты на ведьм и до сих пор не обрели новых хозяев. Когда-то он представлял собой красивое фахверковое сооружение, но краска постепенно облупилась, двери и окна были заколочены. Только в одном из окон зияла пустота.

– Я там иногда сплю, – начал объяснять Йозеф, показывая с опаской на дом. – Хотя люди говорят, будто там водятся призраки. Будто души казненных и по сей день бродят по комнатам. Ну, до сих пор, кроме крыс и мышей, мне там никто не попадался, а вот теперь… – Он поежился и перекрестился. – Уж теперь-то я в этот дом ни ногой! Клянусь всем, что еще свято для меня. И близко не подойду!

– Тебе и не придется, – ответил Бартоломей. – Ступай, приведи стражу. А мы тут пока покараулим. – Он подмигнул нищему: – Если это и в самом деле оборотень, то тебя уж точно ждет щедрое вознаграждение.

Ему не пришлось повторять дважды. Мгновением позже дряхлый старик уже скрылся в тумане. Бартоломей между тем полез в оконный проем.

– Ты… ты же не станешь лезть туда в одиночку? – ошеломленно спросила Магдалена. – Что, если там действительно оборотень…

– Будь оно так, думаешь, Йозеф был бы еще жив? – перебил ее Бартоломей. – Вот еще! Я, кажется, догадываюсь, в чем тут дело…

С этими словами он скрылся в оконном проеме.

– Вот дьявол, подожди меня! О чем ты там догадываешься?

Магдалена покачала головой и полезла следом. Похоже, что отец с дядей различались не так сильно, как им казалось. Оба они были в одинаковой мере любопытны, упрямы и бесстрашны.

Магдалена осторожно соскользнула с подоконника. Внутри, хоть и не было никакого тумана, оказалось гораздо темнее. Свет едва пробивался сквозь заколоченные окна, а в воздухе стоял противный запах плесени, мочи и дешевой выпивки. Вероятно, в том, что касалось воздержания от пьянства, заверения Йозефа ничего не стоили.

Магдалена прищурилась и посмотрела по сторонам. На полу лежали обломки мебели, в углу стоял шкаф. Возможно, когда-то он представлял большую ценность, но теперь разбитые двери косо висели на петлях. Стены были покрыты пятнами сажи. На одном месте кто-то не так давно пытался развести костер.

Бартоломея нигде не было – скорее всего, он уже прошел в соседнюю комнату. Оттуда вдруг послышались странные звуки, кто-то щелкал языком. В ответ раздалось какое-то тявканье, от которого у Магдалены все внутри сжалось.

Господи, это еще что такое? Может, оборотень? Или кто-то из призраков, о которых говорил нищий?

Магдалена сердито встряхнула головой. Она и сама уже попала под влияние всех этих кошмарных историй.

Снова послышалось тявканье, и вновь кто-то щелкнул языком. Магдалена прокралась по скрипучим доскам и остановилась у порога соседней комнаты. Сердце выскакивало из груди. Тьма была такая, что поначалу различить удалось лишь неясные очертания. Очень медленно глаза привыкали к темноте.

Магдалена заглянула в просторный вестибюль. Оттуда на верхний этаж и в подвал уводили роскошные когда-то лестницы. У нижних ступеней сидел, вытянув руку вперед, Бартоломей. Это он издавал те странные щелкающие звуки.

Несколькими ступенями выше сидел самый диковинный из зверей, каких только доводилось видеть Магдалене.

У него была серебристая шкура, а вокруг головы как будто росла львиная грива. Морда была вытянута, как у собаки, и над ней злобно сверкали маленькие красные глазки. Странный зверь помахивал хвостом и двигался на четвереньках, но тут ухватился за перила и поднялся на задние лапы. Магдалена вздрогнула.

У него были руки в точности как у человека! Внезапно зверь раскрыл пасть и зашипел, обнажив при этом ряд угрожающе острых зубов. Магдалена не закричала и не бросилась бежать только по одной причине.

Зверь был лишь немногим крупнее трехлетнего ребенка.

– Кто это? – взволнованно прошептала Магдалена, в то время как Бартоломей продолжал щелкать языком.

– Тсс! – шикнул он. – А то спугнешь еще. Поверь мне, эта тварь юркая, как ласка, и проворнее белки. Мы как-то раз полдня потратили на то, чтобы его изловить.

Магдалена в недоумении посмотрела на дядю:

– Так тебе… знаком этот монстр?

– Не то слово. Это одна из обезьян из зверинца епископа, так называемый павиан. Время от времени я приношу зверям внутренности или вычищаю навоз из клеток. Родом он, наверное, из Африки. По мне, так та еще скотина. Хитрый, подлый и невероятно умный, почти как человек. Мы с Алоизием тайком прозвали его Лютером.

– Лютером?

Бартоломей пожал плечами:

– Мне как-то пришлось четвертовать бродячего проповедника, лютеранского еретика. Чем-то он на него похож… Ну, иди сюда, Лютер, будь послушным малым. – Палач снова пощелкал языком и медленно выудил из кармана кусок черствого поминального хлеба. – Это Катарина дала мне, когда мы уходили. Посмотрим, может, удастся его приманить.

По-прежнему скованная ужасом, Магдалена рассматривала павиана. Тот вытягивал и снова отдергивал крошечную ручку. Видимо, он не мог решить, брать ли ему угощение.

– Ты говорил, что о чем-то догадываешься, – спросила Магдалена у Бартоломея. – Как ты узнал, что…

– Что это Лютер? Ну, капитан Лебрехт несколько дней назад сам намекнул мне об этом. Прямо сказать он, конечно, не мог – епископ ему запретил. Думаю, Ринек приказал ему взять несколько солдат и тайком разыскать мерзавца. Поэтому у Лебрехта был такой усталый вид. Он с некоторых пор вкалывал в две смены, ему ведь нужно было искать оборотня, а потом ловить для Ринека его никчемного питомца…

– Судя по всему, кому-то уже довелось познакомиться с этим Лютером, – бросила Магдалена. – Тот пьяный сторож, к примеру, про которого ты рассказывал.

– Маттиас? – Бартоломей ухмыльнулся: – В общем-то, я и тогда уже мог догадаться, когда он описал мне зверя. Но потом все принялись болтать про оборотня, и я решил, что в этом как-то замешан мой Брут. А потом я поговорил с людьми, которые утверждали, будто видели в городе оборотня. Описания их не сильно отличались: серебристая шкура, острые зубы, внезапно поднимается на задние лапы… Вчера я ходил в зверинец, приносил медведю остатки мяса. И на́ тебе, Лютер пропал, клетка его пустует. Думаю, с тех пор как он сбежал, прошло немало времени.

– Но ведь обезьяна не имеет никакого отношения ко всем этим зверствам? – спросила Магдалена.

– Лютер? – Бартоломей рассмеялся: – Ты посмотри на него. Пожалуй, он может до смерти напугать, но похитить человека, подвергнуть его пыткам и вырвать конечности у него вряд ли получится. Нет-нет, наш оборотень – кто-то другой.

Павиан тем временем начал выказывать некоторое доверие. Он спустился на несколько ступеней и потянулся за хлебом. Несмотря на злобные красные глазки и острые зубы, зверь вдруг показался Магдалене довольно забавным.