Восемь - Кэтрин Нэвилл

— А по моему, эти улочки прелестны, — сказала я, подавая ей руку. Кариока лежал рядом с хозяйкой на ступенях, высунув язык.

— Кроме того, рядом с Казбахом нет парковки. Вставай, идем дальше.

Она продолжала ныть всю дорогу. Сделав множество привалов, мы добрались до вершины, где изгибалась улица Баб-эль-Куед. На одной ее стороне стояла мечеть Рыбака, по другую начинался Казбах. Слева от нас была Place de Martyres — площадь Мучеников, уставленная парковыми скамейками, на которых сидели старики. Цветочный лоток стоял как раз на площади. Лили плюхнулась на первую же свободную скамейку.

— Я разыскиваю Вахада, гида, — обратилась я к угрюмому продавцу цветов.

Он оглядел меня с ног до головы и махнул рукой. К нему подбежал маленький грязный мальчишка. По виду это был типичный уличный оборванец, одетый в лохмотья и с сигаретой на губе. Губы у мальчишки были бесцветные, а от сигареты несло гашишем.

— Вахад, к тебе клиент, — сказал ему продавец. Я впала в ступор.

— Так это ты водишь экскурсии? — только и смогла выдавить я.

Этому маленькому хрупкому созданию было не больше десяти лет от роду, что не мешало ему быть морщинистым и дряхлым. Вдобавок его донимали вши. Мальчишка почесался, облизал тонкие пальцы и загасил сигарету. Потом немного подумал и засунул ее за ухо.

— Пятьдесят динаров — минимум за экскурсию по Казбаху, — заявил он. — За сотню я покажу вам весь город.

— Мне не нужна экскурсия. — Внутренне содрогнувшись, я потянула мальчишку в сторону, взявшись двумя пальцами за грязный рукав его рубахи. — Я разыскиваю миссис Ренселаас, Минни Ренселаас, жену последнего голландского консула. Друг сказал мне…

— Я знаю, кто она, — перебил он, сощурил один глаз, а вторым недоверчиво оглядел меня.

— Я заплачу, если ты отведешь меня к ней. Ты сказал, пятьдесят динаров? — и я полезла в сумку за деньгами.

— Никто не навещает леди, пока она сама не позовет, — сказал он. — У тебя есть приглашение или что-нибудь в этом роде?

Приглашение? Я выглядела дурой, но достала телекс Нима и показала его мальчишке, всерьез опасаясь, что Вахад решит будто я его разыгрываю. Какое-то время он рассматривал бумагу, вертел так и этак и наконец признался:

— Я не умею читать. Что тут написано?

И пришлось мне объяснять гадкому мальчишке, что за послание передал мне мой друг в зашифрованном виде. По-моему, сказала я ему, этот текст означает «Ступай на Рыбацкую Лестницу, встреть Минни».

— Это все? — спокойно спросил он, будто чуть ли не каждый божий день сталкивался с такими объяснениями. — Там нет другого слова? Секретного слова?

— Жанна д'Арк, — вспомнила я. — Там есть еще о Жанне д'Арк.

— Это неверное слово, — заявил мальчишка, достал окурок из-за уха и снова раскурил его.

Я оглянулась на Лили, сидевшую на скамейке. Взгляд, который она адресовала мне в ответ, ясно говорил, что она думает по поводу моих умственных способностей. Я лихорадочно попыталась припомнить другое произведение Чайковского, в названии которого было бы нужное количество букв, но не могла. Вахад по-прежнему таращился в телекс.

— Я могу читать цифры, — сказал он. — Здесь записан телефонный номер.

Я взглянула на листок и увидела, что Ним действительно написал семь цифр. Ура!

— Это ее телефонный номер! — воскликнула я. — Мы позвоним ей и спросим…

— Нет, — перебил мальчишка и посмотрел на меня как-то странно. — Это не ее номер, а мой.

— Твой! — опешила я.

Лили и продавец цветов уставились на нас, затем Лили встала и направилась к нам.

Разве это не доказывает…— начала я.

— Это доказывает лишь одно: кто-то знает, что я могу отвести вас к мадам, — заметил он. — Но я не поведу, если вы не назовете верного слова.

Маленький упрямец. Я мысленно обругала Нима с его пристрастием к шифровкам. И вдруг вспомнила: есть еще одна опера Чайковского, название которой состоит из девяти букв, если писать его по-французски. Лили как раз подошла к нам, когда я схватила Вахада за шкирку.

— Dame Pique! — закричала я. — Пиковая дама…

Мальчишка бросил сигарету на землю, затоптал ее, затем махнул рукой в сторону Баб-эль-Куеда и велел следовать за ним.

Вахад водил нас вверх и вниз по ступенчатым улицам Казбаха. Сама бы я в жизни не отыскала дороги в этих дебрях. Лили ковыляла за нами, покряхтывая и отдуваясь, а Кариоку, чтобы перестал скулить, мне в конце концов пришлось засунуть в свою сумку. После получасовых блужданий среди извивающихся в самых непредсказуемых направлениях переулков мы оказались в узком тупике. Кирпичные стены по обеим его сторонам были так высоки, что на мостовую совсем не попадало света. Вахад остановился, чтобы Лили могла догнать нас, и меня вдруг бросило в дрожь: у меня возникло ощущение, будто я уже бывала здесь прежде. Минутой позже я поняла, почему это место кажется мне таким знакомым: что-то очень похожее я видела во сне, когда ночевала у Нима и проснулась в холодном поту. Меня охватил ужас. Я резко повернулась к Вахаду и схватила его за плечо:

— Куда ты привел нас?

— Идите за мной, — сказал он и открыл тяжелую деревянную дверь в глубокой стенной нише.

Я взглянула на Лили, пожала плечами, и мы вошли. За порогом оказались ступеньки, уходящие вниз, в темноту. Лестница была такая мрачная, что легко было представить, что она ведет в склеп или темницу.

— Ты точно знаешь, что делаешь? — спросила я Вахада, но он уже исчез в темноте.

— Откуда нам знать, что это не ловушка? — прошептала Лили за моей спиной, когда мы стали спускаться по ступеням. — Вдруг нас пытаются похитить?

Рука Лили лежала на моем плече, Кариока тихонько скулил в сумке.

— Я слышала, блондинки немало стоят на невольничьих рынках…— не унималась Лили.

«Угу, а за тебя запросят вдвое больше, если решат продавать на вес», — подумала я, а вслух сказала:

— Заткнись и топай вперед!

Однако я и сама боялась. Без проводника нам ни за что не найти дорогу обратно.

Вахад дожидался нас внизу, в потемках я не увидела его, и мы столкнулись. Лили по-прежнему цеплялась за мое плечо. Вскоре мы услышали лязг ключа, поворачивающегося в замке, потом скрип дверных петель, и темноту прорезала полоска тусклого света.

Мальчишка за руку втащил меня в большой темный подвал. Там было не меньше дюжины мужчин. Они сидели на застеленном коврами полу и играли в кости. Мы стали пробираться через прокуренную комнату. Несколько человек подняли на нас мутные глаза, но никто не попытался остановить нас.

— Что это за кошмарная вонь? — спросила Лили, понизив голос. — Похоже на запах тления.