Падшие - Дэвид Бальдаччи

Лесситер села более прямо, и лицо ее немного смягчилось.

– Меня ведь ждет смертный приговор, Декер, – тихонько проговорила она. – За все, что я натворила.

– Даже если так, то сразу его в исполнение не приводят.

Амос заметил, что кровопотеря уже достигала критической стадии. Лесситер стала заикаться.

– Я н-не хочу в тюрьму. Я же в п-полиции служила. Н-не хочу в тюрьму. Н-ни за что. Н-ни за что…

– Вижу, что не хочешь, – произнес Декер, который уже понимал, к чему идет дело.

– Я б-была хорошим копом. Вп-правду хорошим. А п-потом… п-потом все полетело к ч-чертям…

Декер видел, как бледнеет ее лицо, – с каждым ударом сердца кровяное давление падало все ниже и ниже. Исход мог быть только один.

– Как получилось, что ты связалась с Россом? – спросил он, пытаясь отвлечь ее.

При этом вопросе Лесситер вроде немного ожила и достаточно четко ответила:

– Всю жизнь его знала. Ему понадобился свой человек в полиции. Он знал и про отца, и про маму. Знал, что я в отчаянном положении. И сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться.

– Элис Мартин ничего про это не знала, так ведь?

Она помотала головой.

– Д-для нее я была просто к-копом, ч-честным копом.

– А как насчет Грина?

Опять покачивание головой:

– Никто про это не знал, к-кроме Росса. Он и Марти платил, и куче других к-копов. Но я у него была как п-подстраховка. Иначе Марти сразу б-бы меня сдал, когда ты п-прижал его за убийство Б-бонда.

– Положи пистолет, Донна.

– И не п-подумаю. – Она подняла на него умоляющий взгляд. – П-пристрели меня, Декер. – Она показала себе на лоб дулом пистолета. – Стреляй п-прямо сюда. П-пожалуйста. П-прошу, как к-коллега коллегу. Ну д-давай же.

– Прости, но не могу.

– Ладно, надо же было хотя бы п-попросить, – угрюмо произнесла Лесситер.

С этими словами она сунула пистолет в рот, закрыла глаза и спустила курок.

Декер никак на это не отреагировал. Вообще-то он знал, что все к этому и шло. И, может, так было лучше. Подошел к телу, которое завалилось набок. На стене, к которой прислонялась Лесситер, осталось большое кровавое пятно с ошметками мозга.

Глядя на валяющийся под ногами труп, Амос прикрыл глаза, и в ту же секунду перед ними мелькнул тот ярко-синий свет, который всегда ассоциировался у него со смертью. Волосы на затылке встали дыбом, волной накатились головокружение и клаустрофобия.

Он чуть не улыбнулся – и улыбнулся бы, если б не стоял над трупом Лесситер. Да, она была продажным полицейским. Но все-таки полицейским. И ее смерть вовсе не вызывала у него желания плясать от радости.

Однако повод для улыбки все-таки был. Не исключено, что он и завтра останется тем самым прежним Декером, к которому давно привык, – по крайней мере, таким, в какого превратился после удара в голову, полученного много лет назад на футбольном поле. И в мире, в котором вроде не осталось уже хоть чего-нибудь предсказуемого, подобная перспектива просто не могла не радовать.