Палач из Гайд-парка - Энн Перри

– Да… я… – Она замолчала. Ей нечем было объяснить свое любопытство.

– Но миссис Арледж кажется женщиной с немалым чувством собственного достоинства, – продолжал Барт. – Хотя я знаком с ней очень поверхностно. В сущности, я и видел ее впервые на заупокойной службе. А вы хорошо с ней знакомы?

– Нет! У меня создалось такое впечатление, что вы… но нет, речь шла о ком-то другом. Должна признаться, я не очень внимательно прислушивалась к разговору и, очевидно, что-то недопоняла. Извините, пожалуйста. – Шарлотта наконец осмелилась взглянуть ему прямо в глаза. – Пожалуйста, забудьте о том, что я сказала. Все это так нелепо.

– Ну, разумеется, если вам угодно.

– Выпейте, пожалуйста, еще лимонада, – предложила Мина, впервые нарушив молчание с тех пор, как разговор коснулся Африки. Она внимательно прислушивалась к их беседе, но не приобщалась к ней. Сейчас хозяйка дома приглашающим жестом подняла серебряный кувшин.

– Нет, благодарю, вы очень добры, но мне надо ехать. – Шарлотта поднялась с места скорее поспешно, чем грациозно. Она жаждала бежать отсюда. – Я не хочу слишком затягивать этот прекрасный визит, чтобы вам не надоесть. Большое спасибо, что приняли меня столь любезно, хотя я приехала без предупреждения и приглашения. Я просто хотела подтвердить, что ваш совет насчет обоев был в высшей степени удачен и я вам искренно обязана.

– Ну, это пустяк, – отмахнулась Мина, – я в восторге, что вы довольны результатом.

– Возможно, несколько позже вы будете так любезны навестить нас? – Шарлотта протянула Мине новую визитную карточку с только что отпечатанным адресом. И только когда Мина ее взяла, она вдруг вспомнила, что, по всей вероятности, они с Томасом в своем новом доме не задержатся. Если только им вдруг повезет и они разгадают тайну преступления…

– А может быть, вы нас опять посетите, миссис Питт? – спросил Барт, искренне улыбаясь.

– Благодарю, – приняла Шарлотта это предложение, но про себя поклялась, что ноги здесь ее не будет. – Надеюсь на будущую встречу!

Она быстро выскочила в холл и из двери, которую открыла горничная, почти с неприличной поспешностью направилась по тропинке к улице и вскочила в первый же омнибус.

Эмили, напротив, не испытывала никакой нерешительности и трепета, разыскивая Лэндона Харлвуда, хотя это и потребовало некоторой изобретательности. Узнав о его местонахождении, она облачилась в сшитое по самой последней моде белое муслиновое платье с голубым дельфтским узором, с пышными плечами и широкими рукавами, надела замечательную шляпу с высокой тульей и одиноким страусовым пером на полях и велела заложить экипаж.

Чтобы поймать Харлвуда, надо было быть в высшей степени точной. И ей пришлось ждать в карете, мешая дорожному движению, пока она не увидела, что он выходит из своего служебного помещения в Уайтхолле и направляется к Трафальгар-сквер. По счастью, стояла чудесная весенняя погода и было приятно пройтись.

Эмили вышла из экипажа без помощи несколько удивленного кучера и поспешила вслед своей добыче.

– Мистер Харлвуд! – воскликнула она радостно, когда оказалась в десяти шагах от него. – Как приятно вас встретить!

Тот очень удивился и даже вздрогнул от неожиданности. Очевидно, ум его был занят государственными проблемами, которые он только что обсуждал или предполагал обсудить в ближайшем будущем. Да и трудно было ожидать, что встретишь кого-нибудь из светских знакомых днем, да еще в деловом центре города.

– Добрый день, миссис Рэдли, – ответил он удивленно, приподнял шляпу и остановился, немного отойдя в сторону, чтобы не мешать прохожим. – Как поживаете?

Эмили обворожительно улыбнулась.

– О, я отлично себя чувствую, спасибо. Какой прекрасный день, правда? В такую погоду чувствуешь в себе необъятный оптимизм, не так ли?

– Да, конечно, – согласился он любезно. – И у вас есть все основания для оптимизма. Такая замечательная победа на выборах, и она тем слаще, что была неожиданной – по крайней мере, для некоторых.

– О да! Боюсь, что я сама сначала не верила в ее возможность. Я, конечно, должна была больше полагаться на удачу, правда?

Харлвуд улыбнулся.

– События показали, что вы могли на нее рассчитывать, но думаю, что гораздо разумнее и мудрее быть не слишком уверенным вначале, чтобы сильнее радоваться потом. Это лучше, чем наоборот.

– О, конечно. Боюсь, бедняга мистер Эттли еще не смирился со своим поражением. Вот почему необходимо вести себя очень сдержанно и скромно, вы согласны? Наверное, секрет успеха в нашей жизни зависит от способности сдерживать свои эмоции. – Это прозвучало скорее как вопрос, и Эмили взглянула на своего собеседника, невинно распахнув глаза.

– Полагаю, вы правы, – ответил Лэндон, помедлив, не совсем уверенный, что она имеет в виду только Эттли. Он почувствовал скрытый намек в ее словах, а также то, что с ее стороны это не просто беспредметное житейское наблюдение.

– Одно дело – быть уверенным, и совсем другое – вести себя с величайшей скромностью, – наклонила она головку с легкой, но всепонимающей улыбкой. – Вот, например, любовные романы: они должны сохраняться в строгой тайне.

Вид у него был немного смущенный, но она не знала отчего: то ли это ощущение вины, то ли просто замешательство от ее довольно бестактного замечания.

– Мне кажется, миссис Арледж очень хорошо держится на людях после такого ужасного несчастья. Как вы думаете? – не отступала Эмили. – Это случилось в такое трудное для нее время… Но я уверена, что, будучи воплощением здравого смысла и скромности, вы сможете утешить ее самым лучшим образом.

Харлвуд сильно покраснел и судорожно вцепился в набалдашник палки. Когда он ответил, голос его звучал довольно хрипло.

– Да… совершенно верно. Делается все, что возможно.

Ответ был явно неудачен, и они оба это понимали. Его вдруг вспыхнувший взгляд ответил ей лучше всяких слов.

– Но я не хочу вас задерживать, мистер Харлвуд, – любезно сказала Эмили. – Уверена, что у вас есть какое-то важное дело, и вы уже и так уделили мне много времени. Желаю удачного дня. Было очень приятно встретиться с вами.

И с чарующей улыбкой, лучась невинной радостью от столь приятной беседы, она ускользнула прочь и перешла через улицу к ожидавшему ее экипажу и кучеру, который даже не трудился понимать, что это взбрело в голову его хозяйке.

– А что мы будем делать теперь? – нетерпеливо спросила Эмили, слегка сдвинув брови.

Они с Шарлоттой уединились в ее будуаре, в Эшворд-хауз. Это было лучше, чем сидеть в гостиной, потому что хотя, как они полагали, Джек сейчас в Палате общин, он может скоро вернуться, и ему совершенно незачем слышать этот разговор, даже частично. Соответственно, и Шарлотта проинструктировала Грейси, сообщив, что не знает, когда вернется, так что пусть та сама накормит детей ужином и уложит их спать, а если хозяин придет домой раньше, пусть скажет, что хозяйка ушла с визитом к Эмили и может даже остаться у нее ночевать. Обычно Шарлотта никогда не отсутствовала в такое время дня, но ничего не поделаешь. Но если она могла объяснить Грейси причины своего поведения, то Эмили не могла допустить, чтобы ее слуги хоть что-нибудь подозревали. Они все были под большим впечатлением от победы Джека на выборах, и их лояльность по отношению к ней заметно выросла.