Вечный сон. Прощай, красавица. Высокое окно - Реймонд Чандлер

Комната была и похожа на каюту, и не похожа. Над черным столом, сделанным, вероятно, из пластика, висели две медные лампы. У стены стояли две койки, раскрашенные под дерево. Нижняя была тщательно застлана, на верхней лежало несколько грампластинок. В углу стояла радиола. Кроме того, там были красный кожаный диван, красный ковер, курительный столик, полка с графином, стаканами и сигаретами, напротив коек — небольшой бар.

— Садитесь, — сказал Брюнет и подошел к столу с другой стороны.

На столе было много бумаг с колонками цифр, отпечатанных на счетной машине. Он сел в директорское кресло с высокой спинкой, запрокинул голову и оглядел меня. Потом снова поднялся, снял плащ и шарф, швырнул их в сторону. Сел опять. Взял ручку и почесал ею мочку уха. У него была кошачья улыбка, но я люблю кошек.

Брюнет был не молод и не стар, не худ и не толст. Долгое пребывание в море придало его лицу здоровый цвет. Темно-каштановые волосы вились от природы. Лоб неширокий, умный, в желтоватых глазах таилась еле уловимая угроза. Руки изящные, не ухоженные до невозможности, но холеные. Смокинг темно-синий, решил я, потому что выглядел очень уж черным. Жемчужина показалась мне великоватой, но, возможно, просто от зависти.

Долгое время он глядел на меня, потом сказал:

— У него пистолет.

Один из бархатно-грозных телохранителей приставил к моей спине что-то похожее на конец удилища. Ловкие руки извлекли пистолет из моего кармана и проверили, нет ли другого.

— Еще что-нибудь?

Брюнет покачал головой:

— Пока не надо.

Телохранитель положил на стол мой пистолет и подтолкнул к Брюнету. Брюнет положил ручку, взял нож для бумаг и задвинул пистолет за конторскую книгу.

— Ну, — сказал он, глядя через мое плечо. — Объяснить, что нужно делать дальше?

Один из телохранителей торопливо вышел и прикрыл за собой дверь. Другого было не видно и не слышно. Долгая спокойная тишина нарушалась далекими голосами, басовитой музыкой и почти неуловимым стуком где-то внизу.

— Выпьете?

— С удовольствием.

Телохранитель смешал у маленького бара два коктейля. Делал это он, в отличие от барменов, на виду. Принес и поставил перед нами стаканы на черных блюдечках.

— Сигарету?

— Не откажусь.

— Египетские вас устроят?

— Конечно.

Мы закурили. Выпили. У коктейля был вкус доброго шотландского виски. Телохранитель не пил.

— Мне хотелось… — начал было я.

— Простите, но ведь это не очень уж срочно, так ведь?

Брюнет мягко, по-кошачьи улыбнулся и прикрыл глаза.

Дверь отворилась, вошел второй телохранитель, за ним Синий Китель. Он бросил на меня взгляд, и лицо его побелело, как устрица.

— Этот не проходил мимо меня, — торопливо сказал он, кривя рот.

— У него был пистолет, — сказал Брюнет и выдвинул мою пушку ножом для бумаг. — Видишь? Он даже, можно сказать, угрожал мне им на шлюпочной палубе.

— Не проходил он мимо меня, босс, — так же торопливо сказал Синий Китель.

Брюнет чуть приподнял свои желтоватые глаза и улыбнулся мне:

— Ну?

— Уберите его отсюда, — сказал я. — Расправляйтесь с ним где-нибудь в другом месте.

— Это может подтвердить водитель такси, — промямлил Синий Китель.

— Ты уходил с площадки после половины шестого?

— Ни на минуту, босс.

— Это не ответ. За минуту может рухнуть империя.

— Ни на секунду, босс.

— Трудно ли обвести его вокруг пальца? — сказал я и рассмеялся.

Синий Китель по-боксерски шагнул ко мне, его кулак устремился к моему виску. Послышался глухой удар. Кулак словно бы растаял в воздухе. Синий Китель отлетел в сторону, ухватился за край стола, потом рухнул на спину. Приятно было видеть, как для разнообразия валится с ног кто-то другой.

Брюнет все так же глядел на меня с улыбкой.

— Надеюсь, вы не были несправедливы к нему, — сказал он. — Но мы еще должны разобраться с дверью, ведущей к трапу.

— Случайно оказалась открытой.

— Можете предложить другую версию?

— Не при стольких людях.

— Я поговорю с вами наедине, — сказал Брюнет, глядя только на меня.

Телохранитель взял Синего Кителя под мышки и потащил по полу, его напарник открыл внутреннюю дверь. Они вышли. Дверь закрылась.

— Ну хорошо, — сказал Брюнет. — Кто вы и что вам нужно?

— Я частный детектив и хочу поговорить с Лосем Мэллоем.

— Покажите, что вы частный детектив.

Я показал. Брюнет посмотрел и бросил мой бумажник на стол. На его обветренных губах по-прежнему играла улыбка, становящаяся наигранной.

— Я расследую убийство, — сказал я. — В прошлый четверг неподалеку от вашего «Бельведера» убит некий мистер Марриотт. Его смерть оказалась связанной с убийством женщины, которое совершил Лось Мэллой, бывший каторжник, грабитель банков и вообще крутой человек.

Брюнет кивнул:

— Я не спрашиваю, какое отношение это имеет ко мне. Полагаю, мы дойдем до этого. Может, вы скажете, как попали на судно?

— Я уже сказал.

— Это неправда, — мягко возразил он. — Ваша фамилия Марло? Это неправда, Марло. Тот парень не лжет. Людей я подбираю тщательно.

— Вам принадлежит часть Бэй-Сити, — сказал я. — Не знаю, большая или нет, но для ваших целей вам ее хватает. Некто по фамилии Сондерборг содержал там убежище. Торговал наркотиками и прятал тех, кто скрывается от полиции. Естественно, делать этого без связей он не мог. По-моему, без вас ему было не обойтись. Мэллой находился у него. Потом ушел. Ростом он почти семь футов, и прятаться ему не так просто. Думаю, он прекрасно мог бы скрыться на игорном судне.

— Вы простак, — мягко сказал Брюнет. — Если бы я хотел спрятать его, зачем мне рисковать и прятать его здесь? — Отхлебнул из стакана. — В конце концов, я занимаюсь другим делом. Не так уж легко обеспечивать бесперебойную работу такси. А в мире немало мест, где может скрыться преступник. Если у него есть деньги. Не могли придумать лучшего предлога?

— Мог бы, но зачем?

— Я не могу ничем вам помочь. Так как же вы попали на судно?

— Не скажу.

— Боюсь, мне придется заставить вас, Марло. — Зубы Брюнета сверкнули в свете медной судовой лампы. — Это не так уж трудно.

— Если я скажу, передадите вы Мэллою записку?

— Какую?

Я взял со стола бумажник, вынул оттуда карточку, написал на обороте пять слов и придвинул Брюнету. Тот взял ее и прочел написанное.