Фитиль для бочки с порохом - Алексей Макеев

Слушая эту нескончаемую приветственную речь, Гуров мысленно проводил экспресс-анализ.

«Похоже, «офицер, который сопровождал меня», не такой уж дурак, каким хотел показаться. Не иначе, он догадался, что со мной не получится играть в игры, и сделал соответствующий доклад начальнику. Теперь тот хочет меня отвлечь, чтобы выиграть время и разработать оборонительно-наступательную тактику. А заодно и пристроить в «гостевой домик», чтобы я всегда был на глазах, и ему проще было контролировать каждый мой шаг. Молодец, соображает».

Впрочем, относительно заселения в гостевой домик он скорее склонен был согласиться. Его «маневрирование» в военной части в любом случае будет у всех на виду, так что ежедневные поездки сюда из гостиницы действительно ничего, кроме дополнительных хлопот, не принесут. А с другой стороны, контроль – дело взаимное. В то время как верные вассалы командира части будут вести за ним бдительное наблюдение, он и сам может кое за кем понаблюдать.

Поэтому от предложения пожить на территории подразделения Лев решил не отказываться, но давать «противнику» фору во времени категорически не желал.

– …устроитесь, отдохнете с дороги, – говорил между тем Калачев, – а потом и за дела можно будет приняться.

– Нет, я бы предпочел сначала приняться за дела, – твердо произнес Гуров. – Иначе от чего же отдыхать, если не работал.

– Что ж, как скажете, – послушно согласился Калачев.

Он явно не был в восторге от такого поворота дела, но и истерики настойчивость полковника у него тоже не вызвала.

– Наверное, вы в первую очередь хотите поговорить с виновником этого происшествия. Он уже арестован. Действия полиции оказались на редкость оперативными, его вычислили практически сразу. Остается только пожелать, чтобы наши правоохранительные органы всегда работали на таком уровне. У меня есть телефон следователя, который ведет это дело. Мы стараемся быть в курсе, ведь нас это касается непосредственно. Если хотите, я могу…

– Спасибо, вы очень любезны, – прервал его Гуров. – Но если бы я хотел поговорить с предполагаемым виновником, я бы поехал прямо в изолятор, где он сейчас находится. Я же хочу поговорить с вами, поэтому я здесь.

– Со мной?! – Владимиру Григорьевичу удалось разыграть неподдельное изумление весьма правдоподобно. – Но что я тут, собственно… Мы – потерпевшая сторона. Если вас интересуют суммы нанесенного ущерба, я могу запросить данные у наших бухгалтеров. Но, наверное, это и все, что я со своей стороны смогу сказать вам относительно этого дела.

– Не скромничайте, – тонко улыбнулся Лев. – У каждой медали, как известно, имеется две стороны. С какой-то точки зрения вы – сторона потерпевшая, а с какой-то… Если я правильно понял, на момент, когда возник пожар, один из складов с боеприпасами должен был быть пустым. Именно тот, который сейчас разрушен. Согласно плану утилизации, вооружение оттуда должно было быть вывезено, а само хранилище необходимо было подготовить к принятию новых, более современных арсеналов. Тем не менее вследствие злосчастного пожара выяснилось, что дело обстоит не совсем так. Точнее, совсем не так. У вас есть какое-то объяснение этому парадоксу?

Сообразительный командир быстро сориентировался и использовал ход, благодаря которому можно было и исчерпывающе ответить на поставленный ребром вопрос полковника, и в то же время не сказать по существу ровным счетом ничего. Он не стал оправдываться или рассказывать интересную историю о перемещении боеприпасов из одного склада в другой. Он просто перевел стрелки.

– А вот мы сейчас спросим, какие нам дадут объяснения, – набычившись и сделав очень грозное лицо так, будто готов сию же минуту присудить кому-то самое строгое наказание, проговорил Калачев. – Ирина Константиновна! Вызовите ко мне Рыбакова.

Последние слова он произнес в телефонную трубку внутренней связи, которая покоилась перед ним на пульте со множеством кнопок.

Фамилия Рыбаков Гурову тоже была известна из дела и, подслушивая из-за деревьев разговор двух срочников, он не сомневался, что именно этот человек фигурировал в их беседе под кличкой «Рыба».

Дмитрий Иванович Рыбаков в военной части занимал должность заведующего хранилищами арсеналов, то есть был именно тем человеком, который непосредственно распоряжался хранением и перемещением имевшихся на балансе части боеприпасов и вооружений. Никакое злоупотребление в этой сфере не могло совершиться без его ведома. А значит, если такие злоупотребления имели место, он как минимум был их участником. Если не инициатором.

Впрочем, тот факт, что Калачев так решительно апеллировал именно к нему, скорее показывал, что Рыбаков все-таки участник. Это ведь только для сторонних лиц и организаций наличие боеприпасов на формально пустом складе было загадкой. Командование части просто по определению не могло не быть в курсе того, откуда что взялось, и командир в подобной ситуации, конечно, не мог оказаться вторым лицом. Вторым наверняка был Рыбаков, и именно его сейчас решил подставить Калачев, чтобы выйти сухим из воды.

– Ну так что, Дмитрий Иванович, готовы вы дать объяснения, вот… товарищу полковнику? – с нажимом проговорил он, когда в кабинете появился недоумевающий Рыбаков. – Прошу любить и жаловать, – с невыразимым сарказмом добавил Калачев, обратившись уже к Гурову, – майор Рыбаков. Именно он у нас всеми этими вопросами заведует. С него и спрос. Ну что молчишь, Дмитрий Иванович? Отвечай. Органы ждут. Как так получилось, что после отправки боеприпасов на утилизацию ты, вместо того чтобы склад к подвозу новой партии готовить, сам туда непонятно что «подвез»?

Вконец потерявший ориентиры, Рыбаков переводил изумленный взор с Гурова на Калачева и не говорил ни слова. Глядя на несчастного, Лев даже посочувствовал ему. Действительно, без подготовки, без каких-либо предварительных договоренностей и согласований вот так вот вызвать в кабинет и в присутствии постороннего, да еще и представителя «органов», безжалостно давить: «Отвечай!» Это уж как-то даже не по-товарищески.

Тем временем Рыбаков, проглотив слюну, промямлил:

– Ну-у… я-а-а… это. Я не подвозил… – и очень выразительно посмотрел на Калачева, только что вслух не произнес: «Что же ты делаешь, гад?»

– Не подвозил? – не поддаваясь на эту немую провокацию, нахмурился Калачев. – А кто подвез?

– Ну-у, я-а-а… Я не знаю.

– Ах ты не знаешь?! А кто должен это знать?! В чьем ведении находятся у нас склады с оружием?! Кто должен отвечать за сохранность?! Кто должен знать о малейшем изменении в количестве?! Кто должен следить за перемещением и досконально знать судьбу каждого поступившего в часть патрона?!

– Я, – упавшим голосом произнес Рыбаков, видимо, поняв, что надеяться не на кого. Везде предательство.

– Так почему же ты этого не знаешь?!! – голосом праведного судии гремел Калачев. – Ишь, распустились! Что хотят, то и творят! Я еще выясню, что это у тебя там взрывалось! Я еще разузнаю! У меня под самым носом всякие темные делишки проворачивать? Не на того напал!