Покойся с миром - Роджер Желязны

Я не стал пытаться звонить и предупреждать о своем визите, мне не хотелось, чтобы мои собеседники заранее подготовили ответы.

Мне и повезло, и не повезло — в зависимости от того, как посмотреть. Повезло, что я застал двоих священников дома и отпала необходимость наносить им повторный визит. Не повезло, что я не получил никаких результатов. Первому священнику было далеко за семьдесят — сутулые плечи, темные глаза, редкие волосы, похожая на наждачную бумагу кожа, проблемы со слухом. Нет, он давно не видел отца Бретана. Они часто играли в шахматы, не реже раза в неделю. Отец Бретан очень прилично играл в шахматы (ха!), но несколько месяцев назад перестал заходить, ссылаясь на занятость. Священник понятия не имел о том, что Бретан исчез, сожалел об этом. Он будет молиться за него. Мне он посоветовал сделать то же самое.

Второй был помоложе. Грузный, краснощекий, с водянистыми глазами. А еще у него была дурацкая привычка запрокидывать голову, когда он говорил. Смотрел он на меня сквозь нижние половины бифокальных очков, предположительно ему следовало обратиться к офтальмологу за новым рецептом. Да, он слышал, что отец Бретан покинул Ватикан. Их связывала любовь к опере, они вместе посещали некоторые постановки и слушали записи. Нет, он не имел ни малейшего представления о том, куда его друг уехал и почему. Всегда был такой благонравный и радеющий о делах Церкви. Они давненько не виделись. Напряженная работа и все такое прочее. Он тоже будет молиться за него. К сожалению, ничем другим помочь не может.

Я пересек несколько улиц под грохочущим, сверкающим вспышками молний небом, перепрыгивая через потоки воды, которые с журчанием исчезали в люках. Отыскав дом, в котором жил последний в списке священник, я стряхнул воду с плаща и зонта в вестибюле.

— Отец Леон Манчини? — спросил я высокого мужчину с резкими чертами лица, открывшего дверь на мой стук.

— Да, я — отец Манчини, — сказал он, внимательно рассматривая меня.

— Меня зовут Овидий Уайли, — представился я. — Мне нужна информация об отце Клоде Бретане. Вас мне порекомендовали как его друга.

Он наклонил голову, поднял брови и прищурился. Я с трудом выдержал его пристальный взгляд, хотя мне очень хотелось отвернуться.

— Да, можно и так сказать, мистер Уайли, — наконец произнес он. — Могу я узнать, чем вызван ваш интерес?

— Его брат Эмиль давно не получал от него вестей. Узнав, что я направляюсь в Рим, он попросил меня расспросить о брате людей, которых тот упоминал в своих письмах. Вы — один из них. Буду весьма признателен, если вы уделите мне несколько минут.

Он открыл дверь полностью и отошел в сторону.

— Позвольте взять ваши вещи.

— Благодарю.

Я вошел в чисто прибранную однокомнатную квартиру. Он исчез куда-то вместе с моим мокрым плащом и зонтом.

— Присаживайтесь, — сказал он, вернувшись и махнув рукой в сторону комнаты. — Кофе не желаете?

— Нет, спасибо.

— Он уже готов, я как раз собирался выпить чашку.

— В таком случае — да, — сказал я, сев на стул. — Предпочитаю черный.

Он принес кофе, передал мне чашку и покачал головой.

— Боюсь, я не знаю, где он и почему уехал. Вы меня очень удивили сообщением о его отъезде.

Я сделал глоток.

— Вы не заметили, что последнее время он был чем-то расстроен или недоволен? — спросил я.

Помедлив с ответом, он сказал:

— Нет. Мне так не показалось.

— Может быть, чем-то фундаментальным? — предположил я. — Допустим, его перестала удовлетворять нынешняя политика Церкви… Или недовольство было вызвано работой, которую он выполнял?

— Лучше бы вы не спрашивали об этом, — сказал он. — Судя по всему, вы понимаете, какие последствия вызовет честный ответ. Он ведь даже не пытался скрывать свои взгляды на некоторые проблемы, о которых было бы лучше промолчать. Он не одобрял позицию Церкви по многим весьма существенным вопросам…

— Может быть, по большинству, а не по многим?

— Возможно. — Он вздохнул. — Я не понимаю, почему он не пожелал лишиться сана, хотя такая возможность существует. Мне кажется, он всегда считал себя истинным католиком. Не в его правилах собрать вещи и тайком сбежать.

Он пожал плечами и отхлебнул кофе. Я дождался, когда он поставит чашку на стол, а потом задал вопрос, который мог либо закончить разговор, либо помочь мне узнать нечто ценное:

— Как, по вашему мнению, он относился к обету безбрачия?

Он покраснел и выдержал довольно долгую паузу.

Я понял, что интуиция меня не обманула.

— Ну… — неуверенным тоном произнес он. — Вопрос достаточно спорный…

— Он придерживался другого мнения. Вернее, выступал против. У него была любовница, я прав?

— Нет! — воскликнул он. — Я имею в виду…

— Я спрашиваю не из праздного любопытства, — медленно произнес я. — Просто очень важно найти его, причем как можно скорее. Меня не интересует его личная жизнь, я затронул эту тему просто для того, чтобы вас разговорить. У меня есть основания полагать, что он встречался с некой женщиной, а вот зачем — я не знаю. Мне нужны ее имя и адрес. Не исключено, что она поможет мне найти его.

— Насколько это важно?

— Очень, очень важно. Это все, что я могу сказать. Если вы сообщите мне, кто она такая и как ее найти, поверьте, я буду крайне осмотрительно использовать эту информацию. Я просто хочу с ней поговорить.

Он помолчал, закурил.

— Не хочу, чтобы ему грозили неприятности любого рода, — сказал он через некоторое время. — Как я могу быть уверен, что вы не детектив или адвокат?

— Никак не можете, — сказал я. — Но это не так.

Он некоторое время молчал, потом произнес:

— Подождите минуту, — и вышел из комнаты.

Скоро он вернулся и протянул мне сложенную пополам узкую полоску бумаги.

— Возьмите, — сказал он. — Возможно, это то, что вам нужно, возможно — нет. Знаю только, что он однажды передал мне эту записку и сказал, что вечером его дома не будет, но если кто-нибудь захочет через меня связаться с ним, я должен позвонить по этому номеру и передать сообщение.

Я взял бумажку, взглянул на нее и убрал в карман.

— Спасибо, — поблагодарил я и встал. — Полагаю, мне пора уходить.

Он кивнул, вышел из комнаты и вернулся с моими вещами.

— Доброй ночи, — сказал я, надевая плащ.

— Доброй ночи, мистер Уайли.

Он сделал вид, что не заметил протянутой руки. Я спустился по ступеням в вестибюль и вышел на темную мокрую улицу.