Проклятие Батори - Линда Лафферти

Чахтицкий замок

28 ноября 1610 года

Проверив состояние конюшен, Янош спросил, нельзя ли его представить хозяйке замка.

– Графиня не дает аудиенций до наступления сумерек, – ответил Ковач. – Вы увидитесь после заката.

Янош оглянулся на мрачный замок, где раньше заметил движение какой-то тени.

– Похоже, я уже видел ее мельком, когда занимался с жеребцом.

Стражник удивленно посмотрел на него, изогнув бровь.

– Сомневаюсь в этом, конюший Сильваши. Не при свете дня.

Он поднял руку в перчатке, предлагая Яношу следовать за ним в бараки, где отдыхали стражники и конюхи.

Тяжелые двери со скрипом отворились, дохнув на пришедших запахом щей. Этот кислый запах перебивал все другие, разве что порой доносился запах немытого тела стражников.

– Можешь постелить себе у очага, – сказал Ковач. – Поварята поддерживают огонь всю ночь.

– Вы новый конюший? – пропищал чей-то высокий голос. – Да, пора бы кому-то позаботиться об этих несчастных животных, а то они уже почти превратились в мясо для моего котла.

Поваром оказался тощий человек с туго обтянутым кожей черепом. Янош видел, как при разговоре двигаются мышцы на его шее и челюсти. Мясистыми были только предплечья, натруженные помешиванием в массивном железном котле. Судя по тщедушной плоти этого повара, его стряпня не предвещает ничего хорошего, подумал Янош.

Он посмотрел на стражника.

– Я бы хотел приступить к работе и заняться лошадьми как можно скорее. Повар, у вас есть сахар?

– Ах! – ответил тот, качая своей черепообразной головой. – Вы думаете, у повара в бараке может быть сахар? Сахар запирают в кладовой под зорким присмотром поварихи Броны. Его привозят из Венеции, он дорогой…

– Мне нужно всего пять ложек. Пожалуйста, добудьте сейчас же ради здоровья лошадей. Здесь они принесут больше пользы, чем в брюхе какого-нибудь знатного сладкоежки.

Ковач и повар переглянулись, не зная, что ответить дерзкому молодому конюшему.

– Капитан Ковач, вы пользуетесь в сортире известью? – спросил Янош.

Стражник в гневе наморщил лоб.

– Мы пользуемся ей, чтобы чистить бараки. На что ты намекаешь?

– Хорошо. Мне понадобится хотя бы полведра щелока. И солома вроде той, которую бросают на ночное золото[12]. Мне понадобится довольно чистая, свежая солома, чтобы набросать по всей конюшне слоем в фут.

К ночи Ковач увидел, как новый конюший усердно трудится вместе с ватагой мальчишек-конюхов. Впрочем, больного Алойза Янош усадил у огня и накрыл одеялом.

Конюший положил на колено заднюю ногу кобылы и поднес смердящее копыто к лицу.

– Смотрите: треугольная часть – стрелка – самое чувствительное место, – объяснял он мальчикам. – Никогда не срезайте ее, если только она не омертвела и не свисает. Эта часть копыта живая и чувствует боль, как ваши пальцы. – Острым ножом он очистил островок мягкой плоти от навоза и впившихся камешков. Потом один из конюхов накапал в гниющее копыто щелока, а Янош обернутыми в тряпку пальцами вдавил туда известковый порошок. – Это надо проделывать каждый день, пока плоть не заживет и не подсохнет, – сказал он, все еще держа копыто в руке, а потом отпустил его и выпрямил колено.

Подойдя к кобыле, Ковач увидел на гнойной ране что-то белое и блестящее. Кобыла фыркала, а мальчики-конюхи кивали, получая указания конюшего.