Любовь и виски - Грег Смолвидж

– Ну, после истории со шлюхой и бутылку могли подменить. Ещё вопрос: а со здоровьем у вашего мужа было как?

– Не очень. Много лет Виктор страдал хронической сердечной недостаточностью. Последнее время он даже принимал таблетки, наш личный врач их прописал. А бутылка вроде та самая. Я видела.

– Хм… Но согласитесь, злоупотребление выпивкой при таком серьёзном диагнозе выглядит как-то неразумно…

– Мик, мой муж особенно и не пил. Четвёртое июля, скорее, исключение из правил…

– А что за таблетки он принимал и как часто?

– Дигоксин. Каждый день в течение последнего года. Врач уверял, что они безвредны.

– И в день самоубийства тоже?

– Да, конечно. Таблетки были при нём. Он взял их с собой, если вы об этом. Это имеет значение?

– Сейчас всё имеет значение. Информация важная, её надо будет проверить. Кто опознал тело?

– Сотрудник ратуши.

– Понятно, в городской совет я тоже наведаюсь. И, тем не менее, подозрения у вас возникли именно в отношении проститутки, иначе бы вы меня не вызвали. Собственно, моя работа в этом направлении завершена. Могу ли рассчитывать на гонорар?

– Мик, ради Бога, помогите мне расследовать смерть мужа! Я буду максимально щедра! Кроме вас, мне совершенно не на кого положиться. – Анна бросила подозрительно игривый взгляд. – А если полиция что-то скрывает? Что мне делать?

– Холодная логика подсказывает, что если Бадлоу и замешан, то, скорее, как исполнитель. Так кого вы подозреваете?

– Я скажу вам. До сегодняшнего дня не могла в это поверить, но теперь не сомневаюсь: за всем стоит Соломон Маслоу.

– Мне уже приходилось слышать это имя.

– Ещё бы! Наиболее влиятельный человек в городе! Главный конкурент мужа на выборах.

– У них были разногласия?

– Исключительно политические. Маслоу республиканец, а Виктор демократ. Точнее, был демократом. – Анна всхлипнула. – Соломон имел все шансы стать мэром, но муж обошёл его с небольшим перевесом. Смерть главного конкурента, безусловно, выгодна Маслоу.

– Да, такой человек мог подмять под себя и полицию.

– Теперь вы понимаете: я в полном одиночестве в этом неравном противостоянии!

So pathetic! А нагрузились мы порядочно.

– О чём конкретно вы меня просите? Ну, помимо того, что перегнать машину? – Я улыбнулся, но, видимо, это было не очень кстати. – Вы же понимаете, я не юрист, не полицейский, в одиночку бороться с местным магнатом мне точно не под силу. К понедельнику я вообще планировал вернуться в August’у.

– Мик, я прошу вас… как мужчину, помогите! Сделайте всё, что в ваших силах. Обыщите кабинет, машину, проверьте звонки, сходите в мэрию. Я хочу знать, как умер мой муж. С кем он встречался, мне нужна правда, какой бы она ни была. Я хочу, чтобы виновный был наказан. – В голосе Анны Хатчет послышались стальные нотки. – Десять тысяч.

– Предложение солидное. Скажем так, я приму его, но обещать ничего не могу. Мысли следующие: Ева – ключ ко всему. Расколем её – выйдем на хозяина. Беспокоит меня и этот визитёр.

– Вы его хорошо запомнили?

– Прекрасно! Рассмотрел с трёх ракурсов, пока он без сознания валялся. Его нужно найти, думаю, он связан с убийцей.

– Так вы тоже не верите, что Виктор повесился?

– Ни капли. Но с токсикологической экспертизой повременим. Пока, по крайней мере. Если эксгумировать тело сейчас – всполошится весь город, и крупная рыба может уйти.

– Понимаю. Мик, информируйте меня о малейших продвижениях! Вот телефон. – Вдова изящно черкнула цифры на клочке бумаги.

Бутылку мы почти добили. Соблазнять меня Анна не спешила, даже кокетства в её поведении не чувствовалось. Ну, и ладно. Налегать я тоже не планирую. Может, оно и к лучшему! Беззаботный шахматный weekend в Bath’е отменяется!