Общак - Деннис Лихэйн

У края тротуара притормозили два черных кадиллака «эскалада» и белый фургон: в этот час на улице не было других машин, и Боб даже не глядя знал, кто прикатил сюда снежным утром на двух только что вымытых и отполированных внедорожниках.

Умаров, кличка Човка.

«Городами управляют не из правительственных зданий, — сказал однажды отец Боба. — Ими управляют из подвалов. Город? Тот, который ты видишь? Это всего лишь одежда, прикрывающая тело, чтобы оно казалось более привлекательным. А собственно тело — это Другой Город. Именно здесь играют, продают женщин, наркоту, всякие там телевизоры, диваны и все прочее, что может себе позволить простой человек. О Городе простой человек узнает лишь тогда, когда его облапошивают. Другой Город окружает его со всех сторон каждый день его жизни».

Човка Умаров был наследным принцем Другого Города.

А правил Другим Городом отец Човки, Папа Петр Умаров. И хотя он делил власть со старыми итальянскими и ирландскими группировками, заключал соглашения о субподрядах с черными и пуэрториканцами, на улицах твердо знали одну прописную истину: если Папа Петр решит проявить неучтивость и надавить на кого-нибудь из своих компаньонов — или на всех сразу, — ничто в мире его не остановит.

Из водительской дверцы головного внедорожника вышел Анвар, поежился от холода и пробуравил Боба и Марва злобным взглядом, как будто это они виноваты в гнусной погоде.

Човка вылез из задней дверцы этой же «эскалады», натягивая перчатки и глядя, нет ли под ногами льда. Он был не высокий и не низкий, не большой и не маленький, но, даже стоя к ним спиной, излучал такую энергию, что у Боба по спине побежали мурашки. «Чем ближе к Цезарю, — любил повторять их школьный учитель истории, — тем сильнее страх».

Човка остановился на тротуаре рядом с Бобом и Марвом, встал на то место, которое Боб только что расчистил. Обращаясь к улице, Човка проговорил:

— Кому нужен снегоочиститель, когда есть Боб? — А затем обернулся к Бобу: — Может, потом заедешь ко мне домой?

— Э… да, — сказал Боб, потому что не смог придумать другого ответа.

Белый фургон слабо покачивался из стороны в сторону. Бобу не показалось. Тот бок, что был ближе к тротуару, просел, затем тяжесть, перекосившая кузов, переместилась в середину, и фургон снова выровнялся.

Човка хлопнул Боба по плечу:

— Я пошутил. Вот ведь парень. — Он улыбнулся Анвару, затем Бобу, но когда поглядел на Марва, его маленькие черные глазки сделались еще меньше и еще чернее. — А ты на пособие живешь?

Из фургона донесся тяжелый приглушенный удар. Это могло быть что угодно. Фургон снова качнулся.

— В смысле? — спросил Марв.

— В смысле? — Човка отстранился, чтобы лучше видеть Марва.

— Я хотел сказать «прошу прощения».

— За что ты просишь прощения?

— Я не понял твоего вопроса.

— Я спросил, живешь ли ты на пособие по безработице.

— Нет.

— Нет, я не спрашивал тебя?

— Нет, я не живу на пособие.

Човка указал на тротуар, затем на лопаты:

— Боб выполняет всю работу. А ты только смотришь.

— Нет. — Марв подцепил лопатой немного снега, сбросил в кучу справа от себя. — Я тоже работаю.

— Ты работаешь будь здоров. — Човка закурил сигарету. — Подойди.

Марв прижал руку к груди, в глазах его читался вопрос.

— Оба подойдите, — сказал Човка.

Он подвел их к краю тротуара, где талый лед и каменная соль захрустели под ногами, словно битое стекло. Они сошли на дорогу и остановились за фургоном, Боб заметил, что из-под фургона натекла лужа вроде бы масла из трансмиссии. Только место было очень уж странное для такой утечки. Да и цвет, и плотность жидкости тоже были не те.

Одним движением Човка распахнул дверцы фургона.

Два чеченца, похожие на мусорные баки с ногами, сидели по обе стороны от тощего, покрытого испариной парня. Тот был одет как строительный рабочий: синяя рубашка в клетку и плотные штаны из коричневой джинсовой ткани. Рот у него был заткнут хлопковым шарфом, а из подъема правой стопы торчало шестидюймовое сверло от дрели, снятый с ноги ботинок валялся тут же с засунутым в него носком. Голова у парня безвольно болталась. Один из чеченцев вздернул его за волосы и сунул ему под нос небольшой янтарный пузырек. Парень вдохнул, голова у него качнулась назад, глаза распахнулись, и он снова был в полном сознании, тогда второй чеченец взялся за торцевой ключ и немного повернул сверло от дрели.

— Знаете этого парня? — спросил Човка.

Боб помотал головой.

— Нет, — сказал Марв.

— А я его знаю, — сказал Човка. — Когда я его узнал? Да просто узнал, и все. Он пришел ко мне, чтобы делать дело, и я пытался ему объяснить, что у человека должен быть моральный стержень. Вот ты, Боб, понимаешь меня?

— Моральный стержень, — повторил Боб. — Конечно, мистер Умаров.

— Человек, у которого есть моральный стержень, знает то, что он знает, и знает то, что он должен делать. Он знает, как держать свои дела в порядке. А человек без морального стержня не знает того, чего не знает, и этого ему никак не объяснить. Потому что если бы он знал это, тогда у него был бы моральный стержень. — Човка поглядел на Марва. — Понимаешь?

— Да, — сказал Марв. — Прекрасно понимаю.

Човка поморщился. Некоторое время он молча курил.

Строительный рабочий в фургоне застонал, и чеченец, тот, что был слева, стал отвешивать ему подзатыльники, пока тот не умолк.

— Кто-то ограбил мой бар? — обратился Човка к Бобу.

— Да, мистер Умаров.

— Ты, Боб, моего отца называй «мистер Умаров», — сказал Човка. — Меня зови Човка, идет?

— Да, сэр. Човка.

— Кто ограбил бар?

— Мы не знаем, — сказал Кузен Марв. — Они были в масках.

— В полицейском рапорте сказано, что у одного на руке были сломанные часы, — сказал Човка. — Это вы сообщили полиции?

Марв уставился на свою лопату.

— Это я, — сказал Боб, — ответил не подумав. Простите.

Човка еще немного покурил, глядя на строительного рабочего, все стояли молча.

Затем Човка обратился к Марву:

— Что ты сделал, чтобы вернуть деньги моего отца?

— Мы разослали весточку по району.

Човка поглядел на Анвара:

— Ваша весточка там же, где и наши деньги.

Парень в фургоне обделался. Все слышали это, но сделали вид, что ничего не случилось.

Човка закрыл дверцы фургона. Он дважды стукнул по кузову кулаком, и фургон отъехал от тротуара.

Човка развернулся к Бобу и Марву: