Убить Сталина - Евгений Сухов

— Думаю, что такой человек у меня есть, — уверенно кивнул Даллес. — А почему бы нам самим…

— И вот еще что, — перебил его Донован, — только не надо спрашивать у меня, почему нам самим не устранить бы Сталина. — Даллес едва заметно улыбнулся. — Это должны сделать немцы, чтобы как-то обелить себя перед историей. Это во-первых. А во-вторых, информацию такого рода невозможно долго держать в секрете, русские довольно быстро узнают о наших действиях, направленных против Сталина. Мне бы не хотелось детально вдаваться в эту тему, здесь слишком много подводных камней.

— Я вас понял…

— Но это только первая половина дела. Вторая заключается в том, чтобы устранить Гитлера. Не секрет, что в самой Германии уже давно зреет недовольство его политикой, найдутся и люди, которые будут способны его устранить. Важно только внушить им, что если Адольф Гитлер останется у власти, то никакого соглашения ни с американцами, ни тем более с англичанами у них не получится. После ликвидации Гитлера немцы немедленно должны будут создать правительство, с которым мы и будем впоследствии вести все переговоры, невзирая на протесты русских. Как вы думаете, с кем лучше вести переговоры по поводу устранения Гитлера?

А ведь Донован изрядно продрог: его лицо приобрело синюшный оттенок, а на шее проступила «гусиная кожа». Теперь Даллес понимал, почему тот не пригласил его к себе в рабочий кабинет, да и просто не пожелал обсуждать щекотливую тему в самом здании — опасался элементарного прослушивания. А здесь, на лужайке, вряд ли могут быть установлены микрофоны. Даже если предположить немыслимое, что они вмонтированы куда-нибудь в дорожки, то сильный ветер не позволит услышать содержание разговора. Так что ветер был их невольным союзником, да и в непогоду они вышли неспроста. Вот только непонятно, почему он не накинул на плечи пальтишко.

— Лучше всего на эту роль подходит Канарис, — уверенно ответил Даллес. — Я лично знаком с ним. И смею надеяться, что у нас установились добрые отношения.

— Что он за человек?

— Фридрих-Вильгельм Канарис прирожденный разведчик, но при первой встрече не производит подобного впечатления. Канарис очень маленького роста, метр шестьдесят, щуплого телосложения, сухощав, с густой седой шевелюрой. Имеет скверную привычку отвечать вопросом на вопрос. Некоторых это просто бесит! Я бы даже сказал, что он патриот Германии и что совершенно точно противник нацистского режима. В абвере таких, как он, много. Кроме профессиональных качеств, он подбирал людей со взглядами, схожими с его взглядом.

— Хм… У нас есть информация, что именно из-за этих политических взглядов его скоро должны отправить в отставку.

— Даже если его отправят в отставку, он будет по-прежнему пользоваться должным авторитетом. В абвере немало людей, которые преданы лично ему. — Донована пробрало, подняв воротник пиджака и застегнувшись на все пуговицы, он внимательно слушал Даллеса. А ведь какую-то минуту назад казалось, что начальник управления стратегических служб неуязвим для непогоды. — Канарис не любит Гитлера и при встрече со мной сказал, что служит родине, а не какому-то отдельному человеку. Такие люди, как он, склонны к самопожертвованию во имя идеи. Если ему объяснить, что устранение Гитлера — благо для Германии и что после этой акции можно будет заключить мирное соглашение с союзниками, то, я думаю, он не станет отказываться.

— Что ж, замечательно. Я не возражаю против этой кандидатуры. Что-то похолодало, — поежился Донован, — как бы меня совсем не продуло. Где вы хотите переговорить с Канарисом?

— Лучше всего сделать это в Италии, сейчас там находятся войска союзников.

— Десантирование англичан в Италии считается большим промахом абвера.

— Это не так. Нельзя упрекать Канариса в том, чему он сам же и способствовал. По его мнению, Италия не должна была воевать, она была втянута в войну Муссолини.

— Вы знаете и об этом? — удивленно посмотрел Донован на Даллеса.

— Да, сэр, Канарис всегда сочувствовал западным союзникам. После того как пал режим Муссолини, уже на четвертый день он встретился с шефом итальянской разведки и пообещал ему посодействовать в выходе Италии из войны. Как следствие этого обещания уже через два месяца англичане десантировались на юге Италии. Я даже полагаю, что англичане каким-то образом договорились с ним.

— Все так. Вижу, что вы осведомлены не хуже меня. И поэтому очень важно, чтобы с адмиралом Канарисом переговорили лично вы.

— Хорошо, сэр.

Кивнув на прощание, Донован быстрым шагом направился в сторону Белого дома.