Гарнитур из электрических стульев - Наталья Александрова

— Да хоть босиком, мне плевать! — разозлилась Даша.

Галоша предпочел не связываться и отдал кроссовки. Даша убрала их в пакет и отправилась домой. С одной стороны, у нее появилась надежда на возвращение заветного ящичка, да и деньги неплохо бы было вернуть, с другой стороны, к Лелику подступиться было значительно труднее.

Отца семейства Даша видела нечасто, он был шофер-дальнобойщик и большее время отсутствовал, но вот мамаша Лелика присутствовала постоянно, и ее присутствие весьма ощущалось всеми жильцами дома. Пристальный взгляд, которым она провожала каждого из соседей, казалось, выжигал на спине человека клеймо, а ее узкие поджатые губы говорили: «Уж я-то, милочка, все про тебя знаю, можешь не строить передо мной саму невинность».

Раньше такие люди с головой погружались в общественную работу, про них говорили — «человек с активной жизненной позицией». Теперь общественной работы вроде бы нет, но люди-то остались, и вся их нерастраченная огневая мощь расходуется на соседей.

Вот таким человеком была Лидия Ивановна, мать Лелика. Лелика она родила около сорока, да и вышла за своего дальнобойщика поздно, раньше охотников не находилось. Соседи подозревали, что муж и пошел в дальнобойщики после женитьбы, мотивируя это хорошим заработком, а в действительности с единственной целью — пореже видеть поджатые губы супруги.

Нужно было искать подступы к Лелику в обход мамаши, во всяком случае, в то время, пока ее нет.

У дома Даша встретила Беллу Леонидовну с кокером Гошей и в двух словах рассказала ей все происшедшее, продемонстрировав кроссовки в качестве доказательства.

— С ума сойти! — воскликнула соседка. — Неужели все-таки Лешка наводчик? Никогда бы не подумала… Сейчас Гошку отведу, и идем к участковому… Дарья, — заговорила Белла Леонидовна очень серьезно, — послушай совета, не суйся к ним сама, ничего не добьешься.

— Да я знаю, — согласилась Даша.

— Лешка сейчас в магазин пошел, я видела, — сказала Белла, — так что ты подожди меня немного, потом вместе пойдем.

Она потянула Гошу к дому, а Даша присела на лавочку у подъезда с самыми благими намерениями, но, когда появился Лелик, аккуратный до безобразия, явно только что гладко причесавший гребешком свои рыжие волосы, с заискивающим подхалимским взглядом, ее благие намерения испарились как дым. Внутренний голос кричал ей, что у этого малолетнего подонка рыльце в пушку.

Даша забежала в подъезд чуть раньше Лелика, преградила ему дорогу и попробовала применить удачно опробованный прием — потянулась к его оттопыренному веснушчатому уху. Но не тут-то было! Лелик оказался куда ловчее незадачливого Галоши, к тому же он, должно быть, всегда был начеку, потому что ловко присел и увернулся от Дашиной руки, в то же время быстро забормотал:

— Что вы, что вы такое делаете? Это зачем вы меня за ухо?

Даша загнала его в угол и, надвигаясь неотвратимо, как панночка в незабываемом фильме «Вий», одновременно негромко выговаривала:

— Ты, недомерок поганый, куда мои вещи дел? А ну, уголовник малолетний, быстро признавайся! Я тебя живого не выпущу!

Но Даша переоценила свои силы. Маленький подонок негромко проговорил:

— Что вы такое говорите, тетенька? Разве можно детей обижать? — и тут же, резко поднырнув под ее руку, сиганул вверх по лестнице, истошно вопя: — Караул! Ребенка бьют! Помогите! Мама! Помогите!

Призыв к матери был серьезной угрозой. Даша испугалась, вспомнив поджатые губы Лидии Ивановны, и убралась восвояси, то есть к себе в квартиру, решив не маячить на лестнице, дожидаясь Беллу Леонидовну. Отступая, она старалась сохранить внешнее достоинство.

Конечно, отступление ее не спасло. Через пять минут в ее дверь резко и требовательно зазвонили. Пока Даша дошла до двери, звонки следовали один за другим, превратившись под конец в лихую милицейскую трель. Она не стала спрашивать, кто звонит, — это и так было ясно. Понадеявшись на то, что дома ей помогут стены, она открыла дверь.

На пороге, естественно, стояла Лидия Ивановна, и такой разъяренной ее еще никто не видел. Узкие губы сжались, превратившись в щель монетоприемника, лицо покрывали красные пятна, руки упирались в бока.

— Ты что себе позволяешь? — завопила эта фурия для затравки.

— Что-то я, Лидия Ивановна, не помню, чтобы мы с вами переходили на «ты», — ответила Даша как можно спокойнее.

— Еще я тебе «выкать» буду! — взвизгнула фурия. — Да я тебе сейчас глаза вот этими самыми ногтями выцарапаю!

Она продемонстрировала внушительные когти, густо покрытые ярко-малиновым лаком и, вероятно, щедро пропитанные ядом. Угроза впечатляла.

— А я в суд подам! — парировала Даша, на всякий случай осторожно отступая в глубь прихожей.

— Любой суд меня оправдает! — с пафосом воскликнула Лидия Ивановна, продолжая наступление и хищно выставив вперед свои когтистые лапы. — Любой суд! Ты покусилась на самое святое — на моего ребенка! Дети — самое дорогое, что у нас есть! Дети — наше будущее.

«Ну, посыпала штампами!» — подумала Даша, исподтишка оглядывая прихожую в поисках чего-нибудь увесистого, чем можно было бы хорошенько огреть эту поборницу детских прав, а вслух сказала:

— Хорошенькое же у нас будет будущее, если судить по вашему сыночку!

— Леша — замечательный сын! — взвизгнула мегера и в яростном порыве чуть не добралась ногтями до Дашиного лица. Даша с трудом увернулась и, еще немного отступив, продолжила увлекательный диспут о проблемах счастливого детства:

— Да ваш драгоценный сыночек — уголовник! Это он мою квартиру обворовал! Не один, наверное, а с дружками — одному ему не сдюжить!

— Клевета! — завизжала мегера еще громче, хотя и прежде она орала на грани звукового барьера. — Злостная клевета! Это еще надо разобраться, кто ограбил твою несчастную квартиру. Может быть, ты ее сама ограбила, чтобы прикрыть свои махинации! Да у тебя тут и красть-то нечего! — выложила она последний козырь, оглядевшись по сторонам и составив о Дашиной квартире не самое лестное мнение.

— Теперь — нечего, — ответила та ей в тон, — после того как ваш сыночек здесь похозяйничал!

— Паразитка! — взвизгнула фурия и снова попыталась добраться до ее лица. Но Даша к этому времени успела приглядеть себе достойное орудие самозащиты: после кражи из разоренного стенного шкафа вывалился старый сломанный зонтик, судьбу которого она никак не могла решить. С одной стороны, он уже не раскрывался, то есть функций своих не выполнял, но, с другой стороны, у него была замечательная медная ручка в форме головы лебедя, соответственно, на длинной лебединой шее. Откровенно говоря, Даша думала, что давно его выбросила, но он возник в результате всех событий в ее прихожей как ни в чем не бывало, и Даша снова залюбовалась красивым медным изгибом на ручке и пожалела выбрасывать старую вещь.

Вот этот-то зонтик и попался ей теперь на глаза. Возблагодарив судьбу, что не выбросила его на помойку, Даша схватила зонтик и очень красивым фехтовальным выпадом отбила атаку разъяренной мамаши. Лидия Ивановна очень удивилась, встретив такой решительный отпор, и не поверила в серьезность Дашиных намерений, во всяком случае, она снова бросилась на нее, выставив растопыренные малиновые когти. Все это очень напоминало финальную сцену фильма «Гамлет», где невезучий датский принц фехтует с Лаэртом, а шпага уже отравлена. Даша представила себе, что она — молодой Смоктуновский, сделала еще один красивый выпад зонтиком и при этом попала его острием в прическу мегеры.