Ой, мамочки - Дороти Кэннелл

И в довершение всего мимо шеренги переминающихся с ноги на ногу страдальцев поступью сомнамбулы продефилировала стюардесса, углубившись в чтение той же самой книжки. И куда только катятся авиакомпании?

Когда я наконец-то очутилась внутри заветной клетушки с удобствами "из положения стоя", меня захлестнула привычная паника. А вдруг мы приземлимся раньше, чем я справлюсь с замком, снабженным инструкциями на трех языках — кроме английского? Я нажала какую-то кнопку — и очутилась в кромешной тьме. Опасаясь спровоцировать вынужденную посадку неосторожным прикосновением к какому-нибудь шпингалету, я решила придержать дверь локтем и в итоге выронила сумочку. Пока я ползала на коленях, собирая рассыпавшуюся мелочь, моя паника меж тем устремлялась в новые дали. В надежных ли руках я оставила свой дом? Последние несколько дней все шло кувырком. Достаточный ли запас удобрений у Джонаса? Напомнила ли я Доркас, чтобы она давала Тобиасу витамины? А что, если все мои родственники в самом деле материализуются на пороге, с пустыми чемоданами в руках, изготовившись к ограблению? Доркас страдает излишней добросердечностью. Как, впрочем, и мистер Джонас Фиппс, как бы упорно он ни боролся с этим пороком. Те немногие драгоценности, что мне достались от бедной мамочки, я, конечно же, припрятала — под той самой скрипучей половицей в спальне, но ведь у тетушки Лулу нюх как у собаки-ищейки, страдающей клептоманией.

Втиснувшись обратно в свое кресло, я прошептала Бену на ухо (дабы не потревожить восточного джентльмена):

— Я велела пилоту возвращаться обратно. Он одарил меня улыбкой искушенного путешественника:

— Элли, брось ты думать, будто мы обрекли Доркас и Джонаса на участь хуже смерти. Лично я совсем не верю в сверхспособности этой самой Шанталь.

— Сестры Трамвелл о ней высокого мнения.

— Будь она вампиром, они бы все равно носились с ней как с писаной торбой. Лишь бы чай хорошо заваривала.

— Милый, как же ты прав! — Внезапно я ощутила прилив счастья, едва не лопнув от распиравшей меня уверенности, что вместе с Беном мы непобедимы. Не важно, что я отнюдь не являюсь воплощением мечты моей свекрови, — для Кулинара я вполне схожусь в качестве спутницы жизни! Кто лучше меня знает, сколько содержится жиров в апельсине? Поерзав в тесном кресле, я обвила руками шею своего супруга и поцеловала его в соблазнительные губы. Вдохнула запах его лосьона после бритья, почувствовала, как его чуткие многоопытные ладони двинулись к моим плечам…

— Ну вот и снова ясное небо, — возвестил восточный джентльмен.

— Он хочет сказать, что мы вот-вот приземлимся, — прошипел Бен.

* * *

Едва очутившись в Бостонском аэропорту, я, как и полагается, незамедлительно прониклась ощущением громадности и легендарного величия Соединенных Штатов. Потоки человеческой массы, приводимые в действие истошными воплями громкоговорителей, не оставляли даже призрачной надежды насладиться сиестой, свернувшись клубочком на багажной тележке. Таможенник из аборигенов оказался очень мил. Он принял на веру мое утверждение, что я не запихнула в носки своих туфель швейцарские часы или антиквариат, и я пригласила его погостить у нас, когда ему доведется посетить берега Англии.

Разделавшись с официальными лицами, я провела несколько минут, изнывая от беспокойства, — пока не увидела наш багаж, кружащийся у наших ног, будто стайка бездомных шавок. Сумки, что поменьше, по-щенячьи жались к своим более основательным родичам.

— Может, отдадим их в добрые руки? — умилилась я.

Но, похоже, для Бена я сейчас была все равно что очередной репродуктор на стене. С безумным видом он озирался в поисках тележки, а несколько беспризорных женщин внимательно наблюдали за моим супругом. Страшная мысль мелькнула у меня в голове. А что, если это и есть Кулинары, точнее, Кулинарши, прибывшие заключить его в свои жаркие приветственные объятия?!

— Ну что ты, исключено, — успокоил меня Бен, складывая чемоданы штабелями и заметно сожалея, что не отрастил лишнюю пару рук. — До штаба мы должны добраться самостоятельно. Организация не жалует тепличные создания.

— Вот и славно! — Не хватало еще, чтобы эти самые Кулинары вертелись у нас под ногами, пока мы будем несколько дней наслаждаться осмотром достопримечательностей.

Решительно застегнув свой всепогодный жакет, я перекинула через плечо ремешок сумочки и озабоченно справилась:

— С тобой все в порядке?

Бен с мокрыми кудрями, прилипшими к бледному челу, и впрямь напоминал хворого лорда Байрона.

— Кажется, солнышко, мне передалась твоя тошнота… — Он выдавил из себя туберкулезный смешок.

Значит, заметил, что мне получше. И наверное, боится высказать вслух — мол, вдруг это ложная тревога?

Я прижалась к его твидовому плечу и услышала:

— Ну, вроде полегчало. Давай-ка поищем, где у них тут сдаются в прокат автомобили.

* * *

Взгляд его блуждал по демонстрационному залу бюро проката целых полторы секунды, прежде чем загорелся при виде роскошного авто с откидным верхом, пышным передом и совсем без зада. Агент с багрово-клоунским носом и желтой «бабочкой» заверил нас, что это чудо техники и комфорта передвигается со скоростью сто миль в час.

— А как заводится — просто мечта, сэр! Стоит только приблизить ногу к педали газа — и эта красавица уже мчится, с вашим участием или без!

— Ну как, Элли, нравится? — Бен ласково погладил капот машины.

— Очень. Черный цвет так стройнит.

— Ты и так стройная, любовь моя.

Ему определенно стоит почаще надевать очки. За три дня я разжирела на три фунта. Одному Богу ведомо, откуда они взялись. Может, какая-нибудь злая сила сбрасывает калории в водоисточники Читтертон-Феллс?

Бен ходил вокруг машины, даря ей взгляды, которые следовало приберегать для меня одной.

— Как на ваш взгляд специалиста, сэр, подойдет этот автомобиль для будущей матери?

— Милый, — робко вмешалась я, — может, воспользуемся услугами автобуса или такси? Нам столько всего надо посмотреть, что у нас просто не будет времени на дальние поездки.

Куда там — я не могла заставить Бена даже взглянуть на меня.

Однако пятнадцать минут спустя, когда мы мчались по широким улицам, с откинутым верхом, под покровом синего неба, я ощутила непреодолимое желание распустить волосы и подставить их легкому ветерку. Что бы там ни говорили метеорологи, но это огромное оранжевое солнце — отнюдь не то же самое, что восходит ежедневно на наши английские небеса. Впервые в жизни я чувствовала себя как следует «проветренной» и ничуть не уставшей, хотя по Гринвичу наступил уже глубокий вечер.

— Ты счастлива? — Бен сжал мою ладонь.

— Наверху блаженства!

— И мы не позволим никаким мелким разочарованиям омрачить нашу поездку?