Санаторно-курортный маньяк - Ольга Хмельницкая

Володя махнул рукой, явно показывая, что разговор окончен, и полез в свой внедорожник. Через секунду тот взревел двигателем.

– Эй! Э-э-эй, ты куда! – заорал Максим что есть духу.

Шум стих, дверца опять распахнулась.

– Ну чего тебе еще? – спросил Володя. – Скажи спасибо, что я оказался таким добрым и не заставил тебя покупать мне новый бампер.

– А надо бы. Правда, Вовочка? – нагло добавила девица, которая уже успела одеться.

– Нам надо в санаторий. Мы везем установку, чудо научной мысли, которая может производить нефть из песка, водки и древесного угля, – выпалил Энгельс, умоляюще прижимая руки к груди, – помогите нам! За нами гнался точно такой же «Хаммер», насилу ушли. Поэтому, когда увидели вас в лесу и без огней…

Володино лицо удивленно вытянулось, потом он заулыбался.

– Круто, – сказал он, – я слышал об этом в новостях. Но, если честно, думал, что агрегат будут перевозить в бронированном танке и в сопровождении колонны гранатометчиков, а не на одинокой старой «копейке». Впрочем, это правильно, безумству храбрых поем мы песню. Никто никогда не догадается, где искать агрегат. Ладно, я вас подвезу, – решил хозяин «Хаммера», глаза которого стали круглыми от любопытства. Он с детства обожал научную фантастику. – Ну, где оно, это ваше устройство?

Макс беспомощно огляделся, потом побежал к кустам. Но никаких следов девушек не обнаружил.

Рязанцев открыл дверь, и Света зашла в его номер.

– Ложись здесь, а я переночую в кресле, – сказал Владимир Евгеньевич. В его голосе прозвучали отеческие нотки.

Булкина прилегла на кровать, приняв соблазнительную позу. Было видно, что нападение маньяка не нанесло ее психике особого вреда и она находится во вполне сбалансированном состоянии. Рязанцев помимо воли посмотрел на крутое бедро секретарши, и кровь в его жилах побежала быстрее.

– Мне холодно, – прошептала Светлана Георгиевна, глядя на полковника.

Рязанцев встал, взял плед и укрыл девушку.

«Блин, – с досадой подумала Булкина, чье соблазнительное тело теперь оказалось надежно укрытым от посторонних взглядов, – надо действовать решительнее».

– Спасибо, – умильно улыбнулась Света, а потом сняла под пледом свой пеньюар и положила его на стул. Теперь секретарша лежала под пледом абсолютно голой, не считая стрингов.

Кровь в жилах Владимира Евгеньевича побежала еще быстрее.

– И еще мне страшно, – добавила Света.

Ее взгляд притягивал, как магнит. Повисла пауза. Полковник и Булкина смотрели друг другу в глаза.

В этот момент в дверь номера полковника постучали условным стуком. Это была Ершова.

– Надеюсь, Максим жив, – всхлипнула Алина. – Он поступил как настоящий мужчина. Как Гастелло! Как Данко, который разорвал свою грудь и осветил путь другим!

Девушки катили агрегат по лесу, который сменился с лиственного на хвойный. Пот заливал им глаза, сухие ветки похрустывали под ногами, вокруг царили темнота и безмолвие.

– Конечно, ты права. Макс – герой, – согласилась Околелова, – только почему сама Кулибина не спасает от конкурентов аппарат? Сама бы и таскала свой агрегат по лесу!

Они прошли еще пару десятков метров. Самовар теперь имел весьма плачевный вид – он был весь во вмятинах, царапинах, грязи и пыли. Кое-где из него торчали провода, застрявшие пучки травы и сосновые иголки. От былого глянца не осталось и следа.

– Интересно, тут водятся волки? – спросила Околелова, озираясь.

– Страшнее человека зверя нет, – сказала ковыляющая на каблуках Алина и потерла поясницу, которая уже начинала болеть.

Нелли испуганно засопела. Местность плавно спускалась вниз, к небольшой впадинке, заросшей густой травой. Тяжело дыша, девушки тащили чудо кулибинской мысли вниз по склону.

– Мы выглядим как бомжи, – пожаловалась Околелова, – после ползания по карнизу, падения на милиционеров и бегания по кустам мой свитер превратился в лохмотья.

– У тебя еще волосы стоят дыбом и лицо поцарапано, – добавила Алина, вздохнув.

Нелли всхлипнула. В полном молчании женщины переместили агрегат еще на несколько десятков метров по направлению к зарослям.

– Алина, ты точно знаешь дорогу? – спросила Околелова. – А то заблудимся еще.

Пузько остановилась и посмотрела вверх. Звезды сияли сквозь мохнатую зелень сосен, казавшуюся в темноте черной.

– Вроде бы да, – сказала она, – похоже на то, что мы движемся строго на северо-запад.

Нелли тоже посмотрела вверх, а потом по сторонам.

– А вдруг мы пройдем мимо санатория?

– Не должны. У него большая огороженная территория, – успокоила Алина коллегу. – Уж забор-то мы должны увидеть.

Девушки вновь покатили агрегат по лесу. Через мгновение Нелли истошно завопила.

– А-а-а-а! – кричала она и прыгала на одной ноге.

– Что такое? – кинулась к ней Алина.

– Ежик! – голосила Околелова. – Довольно крупный. Я на него наступила!

– Ты хоть его не раздавила? – всполошилась Пузько, рассматривая маленькое темное животное, которое тихонько сопело и пыталось рыть носом слежавшийся ковер сосновых иголок.

– Ну, раз ежики уже появились, значит, мы близко, – сказала Нелли, вполне оправившаяся от испуга, – санаторий-то называется «Весенний ежик»!

И они снова покатили устройство. Где-то вдалеке послышалось гудение автомобильного сигнала, потом кряканье распугивателя собак, но девушки не обратили на эти звуки никакого внимания.

– Привет. Тебе не спится? – спросил Рязанцев, стоя в дверях своего номера.

В коридоре было почти темно, свет пробивался только из щели за спиной Владимира Евгеньевича и от одинокого плафона, висевшего у поворота на лестницу. Широким торсом Рязанцев загораживал дверной проем, правой рукой опираясь о косяк.

– Привет, – сказала Ева и поцеловала его, – у меня тут были кое-какие проблемы, хочу с тобой поделиться. Я, похоже, уже встречалась с местным маньяком. Можно войти?

И она кивнула на дверь комнаты Рязанцева.

Тот не пошевелился.

– Пойдем лучше к тебе, – сказал он после паузы.

– Володя, ты где? – раздался из-за двери торжествующий голос, и на пороге появилась растрепанная Булкина, завернувшаяся в плед. Голое плечико вызывающе торчало наружу. В глазах сиял триумф. Рязанцев закрыл глаза, потом открыл.

– Ева, я потом тебе все объясню, – сказал он.

Ершова почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Она молча привалилась к стене. Владимир Евгеньевич смотрел на нее и впервые в жизни не знал, что делать. Ева повернулась и пошла по коридору прочь от номера Рязанцева. Сзади торжествующе хихикала Светлана Георгиевна.