Происхождение зла - Эллери Квин

Шагая по коридору, поймал себя на том, что высматривает ее краешком глаза. Кругом тень, наверняка где-нибудь прячется, закрыв глаза ставнями, выставив напоказ остальное.

Коридор тоже пуст…

Разрез до колен! Фокус старше египетских пирамид. А разве его глупый фокус не старше? Пожалуй, уходит еще в первобытные времена.

Тут Эллери понял, что Делия Прайам — благородная леди, а он вел себя как отвергнутый мальчик из колледжа и хлопнул за собой парадной дверью.

* * *

До сих пор бледная Лорел ждала его в «остине», энергично затягиваясь сигаретой. Он плюхнулся рядом с ней на сиденье, буркнул:

— Чего ждем?

— Он свихнулся, — сухо заключила девушка. — Пошел в полный разнос. Я и раньше видела, как он бесится и крушит все вокруг, но сегодня что-то особенное. Хорошо, что я вас привела. Что теперь будем делать?

— Отвезите меня домой. Или я такси поймаю.

Она встревожилась.

— Не возьметесь за дело?

— Не могу тратить время на идиотов.

— Включая меня?

— Нет.

— Мы ведь кое-что выяснили, — поспешно напомнила Лорел. — Вы же слышали, он признался. Когда я убегала, упомянул какое-то привидение и костлявую руку… Мне не послышалось, Роджер тоже считает, что папу намеренно до смерти испугали. Больше того, он знает, что значит собака…

— Не обязательно, — хмыкнул Эллери. — Вот в чем проблема с дилетантами. Вечно делают поспешные заключения. В любом случае дело раскрыть невозможно. Без Прайама не справиться, а он рогом в стенку уперся.

— Не хотите браться из-за Делии, да? — уточнила Лорел.

— Из-за Делии? Имеется в виду миссис Прайам? Чепуха.

— Не рассказывайте мне про Делию и про мужчин. На любое существо в брюках она действует как на кота валерьянка.

— В ней в самом деле есть шарм, — пробормотал Эллери, — хотя чересчур показной, согласны? — Он старался не смотреть на окна второго этажа, где, наверно, была ее спальня. — Лорел, чего мы стоим на дороге, как пара придурковатых туристов? — Надо снова увидеть ее. Просто увидеть.

Девушка бросила на него непонятный взгляд и тронулась с места, медленно свернув налево к шоссе.

Эллери, обхватив руками колени, необъяснимо чувствовал, что чего-то лишается с каждым оборотом колес «остина». Рядом сидела Лорел, глядя вперед на дорогу и еще куда-то. Настойчивая маленькая клиентка. Он вдруг почувствовал, что готов сдаться.

— Что собираетесь делать?

— Разбираться.

— Решили идти до конца?

— Не жалейте меня. Я справлюсь.

— Знаете, что я хочу предпринять?

Она взглянула на него.

— Давайте для начала займемся запиской. По крайней мере, укажу вам верное направление. Если возможно, конечно.

— Вы о чем это? — Машина резко затормозила.

— О записке, которую ваш отец нашел в серебряном футлярчике на собачьем ошейнике. Думаете, он ее уничтожил?

— Я искала, не нашла.

— Пожалуй, я сам поищу.

Лорел широко открыла глаза, рассмеялась, и «остин» рванулся вперед.

Двухэтажный испанский дом Хилла стоял высоко у стены каньона, весело сверкая на солнце красной черепицей, красиво побеленный, украшенный черными кружевными решетками, балконами, арками, с внутренними двориками, усаженными шиповником. На участке в два акра цветы, цветущие кусты, деревья — пальмы, фруктовые, ореховые… Ниже начинался лес.

— Внизу по холму граница нашего участка, — объяснила Лорел, выходя из машины, — рядом с поместьем Прайама. Акров на девять пересекается с его лесом. Через лес совсем близко.

— Колоссальное расстояние, — пробормотал Эллери. — Не ближе, чем от орлиного гнезда до подводной пещеры. Вижу, настоящий испанский дом, вроде миссии, не обычная для здешних мест современная подделка. Должно быть, настоящая пытка для Делии — родиться здесь и обреченной жить там.

— А, она вам рассказывала… — проворчала девушка и повела его в дом.

Под ногами прохладная испанская черная плитка, прохладное на ощупь железо, утопленная гостиная в сорок футов длиной с огромным камином, облицованным изразцами с рисунками Гойи, книги, музыкальные инструменты, картины, керамика, кругом большие цветочные вазы. Вышел улыбающийся высокий японец, принял у Эллери шляпу.

— Исиро Сотова, — представила его Лорел, — с нами тысячу лет. Иси, мистер Квин тоже интересуется папиной смертью.

Улыбка с губ слуги исчезла.

— Плохо… плохо… — покачал он головой. — Сердце плохое… Желаете выпить, сэр?

— Спасибо, не сейчас. Сначала скажите, Исиро, давно вы на службе у мистера Хилла?

— Шестнадцать лет, сэр.

— Значит, тех времен не застали… А шофер… кажется, Симеон?

— Симми повез миссис Монк за покупками.

— Нет, я хочу спросить, сколько лет он работает.

— Лет десять, — ответила девушка. — Приблизительно в то же время появилась и миссис Монк.

— Вот как. Ладно, Лорел, начнем.

— С чего?

— С момента последнего сердечного приступа. После обнаружения пса и до смерти ваш отец покидал свою спальню?

— Нет. Мы с Иси по очереди за ним ухаживали всю неделю, днем и ночью.

— Заглянем в спальню. Ведите.

* * *

Через полтора часа Эллери открыл дверь комнаты Леандра Хилла. Лорел прикорнула в оконной нише, прислонив к стене голову.

— Вы меня, наверно, считаете жуткой трусихой, — сказала она, не оглядываясь, — но я там вижу только белое, как мрамор, лицо, синие губы, открытый перекошенный рот… Совсем не похоже на моего папу. Ничего общего.

— Идите сюда.

Она дернулась, потом спрыгнула с подоконника, подбежала к нему.

Он захлопнул за нею дверь спальни.

Глаза девушки лихорадочно бегали, но не видели ничего необычного, кроме неприбранной двуспальной кровати. Покрывало, простыни, одеяло отброшены, обнажив боковины с пружинным матрасом.

— Что…

— Вы сказали, что видели снятую с ошейника записку на тонкой бумаге…

— На очень тонкой. Как пленка или луковичная шелуха.

— Она была белая?

— Белая.

Эллери кивнул и склонился над голым матрасом.

— Между сердечным приступом и смертью ваш отец пролежал здесь неделю. Много было посетителей за это время?

— Прайамы, служащие из фирмы, немногие друзья…

— В какой-то день на той неделе ваш отец заподозрил, что полученную записку могут уничтожить или украсть, и решил застраховаться. — Он провел пальцем по синей перпендикулярной полоске обшивки матраса. — У него не было никаких инструментов, кроме тупого ножа из тумбочки. По-моему, он спешил, опасаясь, как бы кто не увидел, поэтому грубо сработал. — Палец вдруг провалился в дыру. — Просто сделал надрез между синей полоской и неокрашенным полотном, сунув туда бумагу, которую я нашел.