Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

Конверс удивился: в такой темноте даже в самый сильный бинокль ничего не увидишь. Но потом, разглядев внушительные размеры бинокля, понял: человек вооружен ночным инфракрасным визором. Такие приборы использовались патрульными службами в Юго-Восточной Азии. В них можно было разглядеть в темноте и различные предметы, и людей.

Мотор чуть прибавил обороты, и катер двинулся вперед на самой низкой скорости.

И снова Джоэл удивился, почему Ляйфхельм организовал это осветительное мероприятие именно на этом участке берега? На некотором расстоянии от него плавали вниз и вверх по течению еще несколько лодок, обшаривая прожекторами водную гладь, но они все время находились в движении. Почему же этот большой катер замер, и замер именно у этого участка берега? Неужели они засекли его через свои инфракрасные бинокли? Если это так, то ведут они себя довольно странно: северовьетнамцы дали бы им сто очков вперед – и по напористости, и по результативности.

Соблюдая полнейшую тишину, Конверс снова погрузился под воду и, гребя брассом, поплыл за катером. Через несколько секунд он приподнял голову над поверхностью воды, видение улучшилось, и он стал понимать смысл странных маневров ляйфхельмовского патруля. Восемь – десять минут назад, перед тем как катер и прожектора поглотили все его внимание, он заметил в самой темной части берега огни и направился было к ним в поисках убежища. Ему показалось тогда, что это были огни небольшой деревушки. Но он ошибся. Это светились окна четырех или пяти летних домиков, составлявших небольшую колонию с общим причалом, – собственность счастливчиков, которые могут позволить себе такую роскошь.

Если там есть домики и причал, значит, должен быть и выезд к дороге или дорогам, ведущим в Бонн и окрестные городки. Люди Ляйфхельма обшаривали каждый дюйм речного берега – осторожно, тихо, не поднимая высоко луч прожектора, чтобы не обеспокоить обитателей речной колонии и не спугнуть беглеца, если он как раз держит путь к невидимой дороге или дорогам. Радиосвязь на катере работает вовсю, настроившись на волну тех многочисленных автомобилей, которые кружат сейчас повсюду, готовые захлопнуть ловушку. Все было так, как тогда, на реке Хуанхэ, только трудностей поменьше, но та же смертельная опасность. И так же, как тогда, – напряженное ожидание в беззвучной темноте: пусть охотники обнаружат себя.

Они действовали быстро. Катер причалил к пристани, мощные винты его заработали в обратном направлении, кто-то спрыгнул на причал и закрепил на столбе причальный трос. Тут же с катера соскочили трое мужчин: один зашагал по диагонали направо, двое других направились к ближайшему дому. Их действия были совершенно ясны: один из них займет позицию в соседнем лесу, у начала дороги, ведущей к шоссе, а его коллеги пройдутся по домам, ища признаки вторжения: нервозность, страх в глазах, грязь на полу…

Руки и ноги Конверса налились свинцовой тяжестью, он едва удерживал под водой свое тело. Но выбора не было. Луч прожектора продолжал настойчиво шарить по кромке берега, высвечивая все пространство вокруг. Легкое движение головы над поверхностью воды – и его тут же схватят. Хуанхэ. Водный проход в тростниках. Сделай же это! Не умирай!

Конверс знал: ожидание длилось не более тридцати минут, но ему казалось, что в этой мучительной текущей западне он находится не меньше тридцати часов, нет, не часов – дней. Он уже не чувствовал ни рук, ни ног, острая боль пронзала его тело, большими пальцами рук он тщетно пытался размять сведенные судорогой мышцы. Дважды, пытаясь вздохнуть, он заглатывал воду и, прокашлявшись под водой, снова тихонько набирал воздух. В какие-то моменты его возбужденный мозг пронзала мысль: до чего же просто – взять и поплыть в сторону. Хуанхэ. Не делай этого! Не умирай!

Наконец сквозь толщу воды он разглядел, как люди возвращаются. Один, второй… а третий? Они сбежались на пристань к человеку с канатом. Нет, тот человек с канатом ушел. Его усталые глаза чуть было не сыграли с ним злую шутку! Только два человека вернулись к причалу, а третий сошел с катера и, переговорив с ними, освободил причальный трос, двое прыгнули на борт. Значит, один, затаившись где-то на берегу, следит на ведущей к шоссе дорогой. Хуанхэ. Одинокий дозорный, оторвавшийся от своего подразделения.

Катер отошел от пристани и, резко набирая скорость, промчался мимо Джоэла, которого швырнуло отброшенной им волной. Катер снова сбавил ход и пошел вдоль берега, обшаривая прожектором густую листву. Он направлялся на запад, в сторону имения Ляйфхельма.

Держа голову над водой и хватая воздух широко открытым ртом, Конверс медленно, очень медленно стал продвигаться к берегу по топкому дну, хватаясь за торчащие из воды стебли, пока не выбрался на сухое место. Хуанхэ. Он зарылся в густой подлесок, наконец-то обратив лицо кверху. Так он будет лежать до тех пор, пока кровь вновь не заструится в его жилах, пока не обмякнут мускулы шеи – вечно эта шея, своего рода предупредительный сигнал, – а уж потом подумает о том человеке в темных холмах, возвышающихся над ним.

Джоэл дремал, пока накатившаяся снизу волна не разбудила его. Он отвел с лица ветви и листву и взглянул на шоферские часы на своем запястье, пытаясь разглядеть слабо светящийся циферблат. Он проспал около часа довольно тревожным сном, любой посторонний звук заставлял его открывать глаза, но все же он отдохнул. Джоэл повертел шеей, пошевелил руками и ногами. Недомогание осталось, но сковывающая все тело боль прошла. Теперь предстояло заняться человеком, оставленным в засаде.

Конверс постарался упорядочить свои мысли и ощущения. Конечно, ему страшно, но злость – нет, ярость! – поможет держать этот страх под контролем. Так было тогда, так будет и теперь. А потом самое главное – найти пристанище, место, где он сможет все обдумать, все сопоставить и заказать самый важный в своей жизни телефонный разговор – с Ларри Тальботом и Натаном Саймоном в Нью-Йорке. Пока он не посвятит их во все подробности, он все равно что мертв… точно так же как, вне всяких сомнений, мертв сейчас Коннел Фитцпатрик! Господи! Что они с ним сделали? Человек, который стремился добиться справедливого возмездия чистыми средствами, оказался пойманным в паутину под названием “Аквитания”! До чего же несправедлив мир… Но сейчас он должен думать не об устройстве мира, а о человеке на берегу.

Конверс пополз. Дюйм за дюймом продвигался он в зарослях, обрамляющих грязную извилистую дорогу, поднимающуюся от берега к холму. При треске сучка и каждом шорохе от неосторожно сдвинутого камня он останавливался, готовый тут же раствориться в лесу. При этом Джоэл продолжал твердить себе, что главное его преимущество – элемент внезапности. Это помогало ему преодолеть страх темноты и того, что ему предстояло совершить. Как и тогда у того дозорного на Хуанхэ, у этого человека на холме было то, что ему нужно. Схватка неизбежна, значит, лучше всего о ней не думать, просто настроиться на нее, и все, не включая сюда никаких чувств. Без колебаний, без угрызений совести и без всякого шума – следовательно, придется пользоваться пистолетом как холодным оружием.

И вот он увидел его – темный силуэт в далеком свете единственного уличного фонаря над дорогой. Человек стоял прислонившись к стволу дерева и глядя вниз на дорогу, которая хорошо просматривалась с вершины холма. Джоэл стал продвигаться еще медленнее, делая более частые остановки, – теперь необходимо соблюдать еще большую осторожность. Двигаясь по дуге, он оказался за спиной человека у дерева – большущая кошка, готовая броситься на свою добычу, ум в полной готовности, никаких чувств, только инстинкт выживания. Опять, как и много лет назад, он был хищником, и все в нем замерло, кроме требований жизни.