Мозаика Парсифаля - Роберт Ладлэм

— Он может сообщить, где находится она. Это все, что вам нужно знать. Но повторяю, нашего человека надо будет убедить поделиться сведениями и ни в коем случае не компрометировать.

— Я направлю к нему доверенного человека. Только он один будет все знать. Даю слово.

— Понимаю. Должна сказать, что лично я с этим человеком не знакома и знаю его только по досье. Он великий человек, глубоко сочувствующий обиженным, потому что сам много пережил, месье. В апреле 1945 года его освободили из лагеря Берген-Бельзен в Германии.

— К нему будет проявлено максимальное уважение со стороны Белого дома, мадам. О конфиденциальности я уже имел возможность упомянуть. Его имя, будьте добры.

— Джекоб Хандельман. Колумбийский университет.

* * *

В подземном комплексе Белого дома три человека внимательно слушали, как Эмори Брэдфорд неторопливо излагал результаты своего расследования. Тот говорил подчеркнуто монотонно, перечисляя места пребывания девятнадцати сотрудников с пятого этажа секции "Л"государственного департамента, которые отсутствовали в Вашингтоне в дни событий на Коста-Брава. Когда он закончил, слушатели, казалось, были разочарованы, и больше всего — президент. Беркуист налег грудью на стол; на его крупном, скандинавского типа лице, изборожденном глубокими морщинами, гневно сверкнули глаза.

— Вы были настолько уверены в себе сегодня утром, — произнес он, обращаясь к Брэдфорду. — Не хватает всего лишь пяти, сказали вы, только о них нет отчета. Что случилось?

— Я ошибся, господин президент.

— Проклятье, я вовсе не это хотел услышать!.. Впрочем, продолжайте. Кто же эта пятерка?

— Одна женщина. Она лежала в клинике. Ее супруг, юрист, в течение нескольких месяцев вел долгое дело в Гааге. Они жили раздельно. Картина здесь достаточно ясна.

— Почему вы вдруг принялись за женщин? — спросил Хэльярд. — Я вовсе не хочу применять двойных стандартов, но женщина наверняка бы раньше оставила следы.

— Совсем не обязательно, если она — через посредство Москвы — руководит мужчинами. По правде говоря, я очень разволновался, когда всплыло ее имя, и даже решил было, что попал в точку, но оказалось, что это не так.

— Давайте покороче, Эмори, — нетерпеливо перебил его президент. — Переходите к следующим.

— Два атташе нашего посольства в Мексике. Они ездили в Вашингтон для инструктажа и вернулись в Мехико не сразу, а только пятого.

— Объяснения? — спросил президент.

— Короткий отпуск. Они ехали разными путями и к ним присоединились семьи. Первый катался на лыжах в Вермонте, второй провел время на Карибском море. Проверка расходов по кредитным карточкам все подтверждает.

— Кто еще?

— Артур Пирс.

— Пирс? — с изумлением воскликнул генерал. — Представитель Соединенных Штатов в ООН?

— Да, генерал.

— Ну здесь я бы хотел сказать, что вы встали на неверный путь. Думаю, Эдисон со мной согласится.

— С вами согласился бы и Мэттиас, — кивнул Брэдфорд. — Я думаю, в государственном департаменте не найдется второго такого человека, который подобно Пирсу столь долго имел бы прямой доступ к старику. Он и назначил Пирса в нашу миссию в ООН с очевидным намерением сделать его через некоторое время постоянным представителем.

— Позвольте внести некоторые поправки, — вмешался Беркуист. — Это все же я назначил его туда после того, как его дал нам Мэттиас, а потом забрал к себе обратно. В прошлом году он работал пару месяцев в Совете национальной безопасности, но затем великий человек заявил, что Пирс нам нужнее в Нью-Йорке.

— В свое время я требовал от Пентагона, чтобы они закупили этого парня на корню, — воскликнул генерал. — Я хотел оставить его в армии. Таких людей нельзя терять. Ему вся эта неразбериха в Юго-Восточной Азии не нравилась гораздо больше, чем мне, но его послужной список, несмотря на это, так же хорош, как и мой... Просто он оказался дальновиднее.

Посол задумчиво откинулся на спинку кресла и добавил:

— Я знаю Пирса. Мое внимание к нему привлек один карьерный дипломат старой школы. Думаю, что я не меньше других ответствен за его появление в государственном департаменте. Он один из немногих в наши дни, кто в таком возрасте сумел буквально выбиться из грязи в князи. По своему влиянию, естественно, а не по богатству. Но если бы он захотел, то стал бы очень богат. Фермерский парнишка из Айовы — весьма скромное начало. Затем блестящие успехи в школе и университете, везде получал стипендии. Дюжина крупнейших корпораций, не считая «Рэнд» и «Брукингз»[55], буквально охотились за ним. Я пытался убедить его с практической точки зрения. Оставляя в стороне вопрос патриотизма, я сказал, что служба в госдепе повысит его ценность на будущем рынке труда. Он еще молодой человек; добившись успеха на государственном поприще, он сможет сам впоследствии назначать себе цену. Этот молодой человек являет собой типичный пример реализации американской мечты. Как можно даже подумать о том, что он работает на Москву?

— Я действовал без всякой предвзятости, особенно в этом случае, — сказал Брэдфорд. — Артур Пирс — мой друг, а у меня их не так много. Я считаю, что он один из лучших умов в государственном департаменте. Но несмотря на узы дружбы, я изучил все представленные мне материалы. Материалы были даны только мне, должен заметить. Их не касались ни секретари, ни помощники.

— Что же вы такое получили, что могло посеять подозрения о его принадлежности к советской разведке? Этот человек — просто ходячая добродетель, воплощение всех наших национальных святынь!

— Ошибка в регистрационном журнале нашего представительства в ООН. Сначала обнаружилось, что в конце декабря — начале января — как раз когда была операция на Коста-Брава — Пирс не ответил на четыре запроса Ближневосточного отдела. Затем, естественно, они появились — все четыре справки, достойные учебника дипломатического анализа. Они чрезвычайно глубоки по содержанию и при этом специально увязаны с процедурами, принятыми в Совете Безопасности. Кстати сказать, их использовали для блокирования особо агрессивных советских предложений.

— Ошибки в журнале нашли свое объяснение? — спросил Брукс.

— Обычный сумасшедший Дом. Все объяснилось, и даже есть подтверждение этим объяснениям. В огромном потоке бумаг, оказывается, двадцать процентов материалов не доходит до адресата. Ответы Пирса попали в это число.

— Итак, кто же последний в вашем списке? — не сдавался Беркуист, хотя по его глазам было видно, что он уже не верил в эффективность этого поиска, и только безнадежное положение вынуждало его дослушать до конца.

— Человек, который, по моему убеждению, мог быть вражеским агентом. Я был готов обратить на него внимание Службы безопасности Белого дома. Слава Богу, что я так не поступил. Он вспыльчивая, очень скандальная личность.