Укрепрайон «Рублевка» - Александр Смоленский

– Поздравляю вас, дорогие мои! – радостно воскликнул Ленечка и бросился поочередно целовать друзей.

«Это, наверное, и есть сюрприз!» – разочарованно подумал Демидов, хотя был несказанно рад встрече с доктором.

– А почему вы так припозднились, сэр? Вы же знали, что праздник начинается днем? – ворчливо спросил Духон. – Мы бы познакомили вас с президентом, заодно проверили бы состояние здоровья господина Машкова.

– Так ведь ваши гвардейцы меня задержали у блокпоста до выяснения личности, так сказать...

– Ну и что потом? – смеясь, спросил Багрянский.

– Что потом? Я им рассказал в подробностях биографии и истории болезней всех членов земской управы. Подумал, что это будет убедительным доказательством того, что я их лично и отлично знаю. Но эффект был прямо противоположным – они еще больше насторожились, подумали, наверное, что я диверсант. Потом-то я сообразил, но, правда, с опозданием...

– Что сообразил? – спросил Багрянский.

– Оставить им второй ящик с виски...

– Ну, я завтра Стрельцову покажу! Взяточничество развели его люди! – вскипел Духон.

– Саша, успокойся, спектакль закончился. Врубись, наконец – нет больше земской управы и нет земского старосты, – урезонил друга журналист.

– Ты предлагаешь оставить им ящик виски?

– Прости, я не понял, что ты в этом смысле. Готов идти его отбивать вдвоем.

– Втроем, – тут же присоединился Демидов, забыв, что торопился к своей Екатерине.

Тем же вечером. 22.30

– Не может такого быть! – выслушав рассказ отца Филарета, заорал в гневе Гудин. – Откуда у тебя эти сведения?

– Оттуда, – бросив исподлобья на своего ученика колючий взгляд смоляных глаз, ответствовал монах, – мои люди наблюдали, так сказать, лично. Потом я все перепроверил.

– Так, говоришь, президент принял участие в их дурацком празднике? Любопытно! Это, брат Филарет, уже не шутки! Такой альянс означает, что хозяин что-то затеял. Одно дело снять карантин, а другое – снова снюхаться с этими толстосумами. А о чем они конкретно говорили?

– Вот этого мы как раз и не знаем.

– Идиоты! Такая информация шла в руки... – Подойдя к низкому дубовому столику с расставленными на нем изысканными, традиционно русскими закусками, Гудин схватил покрытую испариной бутылку нового сорта водки под названием «Александр Невский» и лихим жестом запрокинул ее в рот. Водка была одновременно крепкой и мягкой с приятным медовым привкусом. – Какой идиот выпустил это?!

– А что? Разве плохая водка? С серебряной очисткой. Наш человек производит на заводе в Черноголовке... – невозмутимо ответил отец Филарет.

– Он что, засветить нас хочет? Смотри, вот здесь, на этикетке, эмблема нашего ордена!

– Ну и что? Мало ли изображений великого полководца, – с олимпийским спокойствием ответил монах.

– Ты что, ликвидатор хренов, из себя дурочку строишь? Или ты как поп Гапон?

– Ладно, Иван, не городи чепухи, лучше о деле поговорим. Между прочим, водка – она ведь тоже идеологическое оружие!..

– Ну, лады, выкладывай, чего у тебя там по делу? – несколько успокоившись, спросил Гудин.

– Ясно пока одно – хозяин явно намерен поддержать этого уральского выскочку Даниила Демидова.

– Ой ли, – усомнился Гудин. – Здесь, я думаю, игра куда сложнее будет. Ты плохо знаешь президента. Вот, к примеру, откуда вдруг у Машкова появились деньги на проекты экономического возрождения его региона? Ты, ликвидатор, прессу внимательнее читай... Так что труби сбор, брат Филарет. Надо срочно задействовать все наши ресурсы и резервы. Жаль, что так некстати Крутов угодил в больницу... Нам сейчас как никогда нужна верная информация из Кремля.

– У меня, кстати, есть план относительно Демидова. Хоть завтра могу его убрать, – хитро сменил тему разговора отец Филарет. – Он у меня на мушке.

– У тебя одно на уме. Тебя что, ничему больше не учили, как только отстрелом заниматься? При чем здесь Демидов? Убирать можно только из идейных соображений. И то, когда других аргументов просто нет.

– Согласен. На мушку придется брать совершенно другую фигуру, которую пока скрывает президент, – все с той же зловещей ухмылкой произнес отец Филарет.

– Вот когда начнется регистрация кандидатов, тогдато и раскроются все карты, – умиротворенно сказал Гудин. – Так что подождем. Кстати, а как себя ведет сейчас Шатунов? Все еще рыпается?

– Ну и злыдень ты, брат Филарет! – расхохотался Гудин и снова приложился к понравившейся водке.

Тем же вечером. 23.30

– Может, хватить праздновать?! – раздраженно спросил Демидов, обращаясь к друзьям после очередной безуспешной попытки связаться с Екатериной по местному телефону. – Три часа лакаем этот чертов виски. – Потеряв терпение, он резко встал из-за стола и, наскоро попрощавшись с друзьями, решительно направился к выходу.

– Куда это вы собрались, господин будущий губернатор? – внезапно совершенно трезвым голосом бросил ему вдогонку хозяин дома.

Даниил обернулся и пристально посмотрел на Духона. И хотя на лице старшего друга он заметил хитрую ухмылку, однако по серьезному взгляду его голубых глаз сразу понял, что тот серьезен.

– Что это значит, Александр Павлович?

– А то и значит. Помнишь, перед самым отъездом из «Беседки» президент попросил меня проводить его до машины? Так вот, он мне нашептал по секрету то, о чем не мог сказать при всех. Словом, президент поручил мне сообщить тебе, Даниил Никитич, что буквально в понедельник он ждет тебя в Кремле. Он намерен назначить тебя исполняющим обязанности губернатора области и представить на утверждение местному выборному органу. Как он у вас там называется? Облсовету, что ли? Думаю, что с органом ты сам справишься...

Духон усмехнулся, поняв, что последняя его фраза прозвучала довольно двусмысленно.

Услышав неожиданное сообщение Александра, Багрянский и Табачников дружно зааплодировали.

– Как же так? – не на шутку всполошился Демидов. – Мне главное было вернуть «Медную гору»...

– Теперь, боюсь, и не вернешь. Губернаторам нельзя заниматься бизнесом. Так что все складненько получается.

– Не бойся, Даниил. В случае чего мы тебе поможем, – поддержал его Багрянский.

– Кончайте шутки шутить. Не пойму, зачем это понадобилось президенту? – продолжал сомневаться Демидов. – Одно дело, когда меня поддержал бы уральский народ, и совсем другое, когда президент.