Крест и корона - Нэнси Бильо

Но как только дорога сделала поворот, за которым открывался вид на Дартфорд, мы увидели, что у ворот горит факел. А дверь в монастырь была распахнута, хотя ночь выдалась морозная. В дверях стоял человек с фонарем в руках. Это был привратник Грегори.

Мы спрыгнули с лошадей и побежали к входной арке.

— Грегори, что происходит? — спросила я.

Он спустился по лестнице, но не поздоровался, а выставил вперед руки, словно не желая нас впускать.

— Стойте, — сказал Грегори. — Внутрь нельзя.

— Почему? — изумился брат Эдмунд.

— Приказ шерифа. Он сказал, что никто не должен входить в монастырь, пока не прибудет подмога из Лондона. Он обещал вернуться к полуночи.

Я почувствовала, как сердце мое упало. И поинтересовалась:

— А в связи с чем потребовалась подмога?

— Настоятельница отсутствует вот уже два дня, — сказал он. Теперь, когда мы подошли поближе, я увидела на лице Грегори выражение страшной усталости. — Мы искали ее повсюду, но она исчезла без следа. А потом, сегодня днем, пропали сестра Кристина и брат Ричард. — Казалось, привратник был близок к истерике. — Они исчезают один за другим. Над этим монастырем тяготеет проклятие — так говорят в городе. И Богом клянусь, так оно и есть!

Брат Эдмунд подошел к взволнованному привратнику:

— Грегори, ты должен нас впустить. Может быть, мы сумеем их найти.

— Нет. — Грегори шагнул вперед и встал лицом к лицу с братом Эдмундом. — Шериф запретил входить без его разрешения.

Я тоже попыталась убедить привратника:

— Мы не пойдем в закрытую часть монастыря — мы только посмотрим комнаты в передней части. И быть может…

Грегори оттолкнул меня:

— Сказано — нельзя.

— Не смей к ней прикасаться, — рассердился брат Эдмунд.

Привратник что-то грубо ему ответил, а потом и ударил брата Эдмунда.

Они сцепились на ступеньках, а я, воспользовавшись моментом, прошмыгнула внутрь.

— Подождите меня, прошу вас! — прокричал мне вслед брат Эдмунд. — Вам слишком опасно идти туда в одиночестве!

— Стойте, сестра Джоанна! — взревел Грегори.

Но я не остановилась.

Я пробежала со всех ног мимо статуи Девы Марии, через входной зал, потом повернула в обратную сторону. Я знала, что искать потайную дверь в подземные помещения в кабинете настоятельницы бесполезно — никакой двери там нет, иначе люди Кромвеля нашли бы ее.

Я схватила со стены свечу и бросилась в гостевую спальню. Прощупала там все стены, обследовала каждый уголок, поочередно нажимала на полки и трещины в стене, как это делал настоятель Роджер в Мальмсбери.

Ничего.

Разочарование буквально жгло меня изнутри. Я знала: дверь где-то здесь. У меня не было времени ощупать, обшарить, простучать каждый дюйм стены. Даже если брату Эдмунду удастся одолеть Грегори, скоро прибудет шериф со своими людьми.

Мне необходим был какой-нибудь знак, который указал бы, где находится дверь, что-нибудь вроде резного льва и плюща на двери в доме Норфолка.

И вдруг меня осенило — так неожиданно, что я чуть не вскрикнула.

Я вспомнила юную Катрин Говард, которая объясняла нам, как найти нужную дверь, ведущую прямо в большой зал: «В большинстве случаев плющ располагается впереди льва, но там спереди лев».

Повсюду в Дартфорде я видела высеченные в камне корону и лилии. И всегда корона находилась за символом Доминиканского ордена. Кроме одного места. Локуториума — комнаты, где посетители могли разговаривать с сестрами. Или с самой настоятельницей.

Услышав снаружи мужские крики, я заторопилась в комнату, где не так давно меня и братьев допрашивали королевские уполномоченные Лейтон и Леф.

Еще минута-другая — и меня найдут.

Я подошла к полупустому шкафу под высеченными в камне короной и лилиями, провела руками по полкам, принялась изо всех сил давить на боковины в поисках чего-нибудь скользящего.

Когда я нажала на верхнюю полку, что-то подалось. Раздался щелчок. Я нажала изо всех сил, и шкаф приоткрылся.

Высоко подняв свечу, я протиснулась в проем, а потом закрыла за собой вход.

За шкафом обнаружился очень грязный и узкий проход шириной не более двух футов. Этот заброшенный коридор ничуть не напоминал тот, что я видела в Мальмсбери. Пламя свечи выхватило из темноты какие-то заплесневелые крошки. Вздрогнув, я поняла, что это то самое печенье, которое дети Вестерли собирались раздавать в деревне в День всех усопших верных. Так вот как им удавалось незаметно перемещаться по монастырю.

Я дошла до ветхих ступенек и спустилась по ним.

Внизу проход был чуть шире. Я двинулась по нему, оглядывая стены в поисках изображения. Наверняка тут тоже должна быть корона.

До меня донесся женский голос. Возможно, я увижу здесь настоятельницу… и брата Ричарда. Они явно обнаружили этот вход, но я не могла понять, почему они оставались тут так долго. Неужели не понимали, что Грегори и остальные забьют тревогу?

Коридор стал шире. Здесь стены были выложены кирпичом. Женский голос зазвучал чуть громче, но, кроме этого, я больше ничего не слышала. С кем же она разговаривала? Голос смолк. Завернув в конце коридора за угол, я увидела три фигуры.

На земле неподвижно лежал человек в пропитанных кровью монашеских одеяниях. На невысокой бочке у стены сидела связанная женщина с кляпом во рту. Рядом с ней почти спиной ко мне, сжимая в руке длинный нож, стояла моя подруга-послушница сестра Кристина.

Прошло какое-то время, прежде чем она заметила меня. Я была так потрясена увиденным, что застыла, не в силах пошевелиться и произнести хоть слово.

Я поняла, что неподвижно лежащий человек — брат Ричард. Глаза его были открыты. Он, без сомнения, уже умер.

Настоятельница Джоан увидела меня и едва заметно кивнула. Это движение и заставило сестру Кристину резко повернуться.

— Сестра Джоанна, — проговорила она хрипловатым голосом. — Вы должны понять. У меня не было иного выхода. Настоятельница нашла дверь в локуториуме и спустилась сюда. Она искала корону Этельстана. Я подкралась к ней сзади с этим, — она взмахнула ножом, — и потом связала.

— И где теперь корона — здесь? — спросила я, обшаривая глазами пол.

Сестра Кристина рассмеялась, и звук ее прогнал наваждение. До этого момента я видела, что брат Ричард мертв, настоятельница связана и во рту у нее кляп, а в руке у сестры Кристины нож. Но смысл этой картины — страшный, дьявольский смысл — словно бы оставался мне неясен.

Однако, услышав этот смех, горький и сердитый, я поняла, что сестра Кристина — убийца. И вероятнее всего, через несколько минут она попытается убить и меня.

— Корона! Корона! Корона! — насмешливо прокричала она. — Неужели для вас даже сейчас больше ничто не имеет значения? Она тоже только этим и интересовалась, — сестра Кристина ткнула ножом в сторону настоятельницы, — и брат Ричард, который пришел ее искать, тоже хотел заодно найти корону. Но вместо короны обнаружил меня.