Убийственный Париж - Михаил Трофименков

Но криминальными звездами Карбоне и Спирито сделал героин. Это они заложили основу глобальной сети транспортировки героина в США, известной по фильму «Французский связной» (правильнее переводить его название как «Французская сеть»).

Первый опыт импорта-экспорта наркотиков Карбоне и Спирито приобрели в китайских морях и Южной Америке. Но зачем ходить за три моря, если родной Марсель так удачно геополитически расположен. Через Италию друзья сначала переправляли морфин в содружестве с легендарным греческим торговцем наркотиками Астрасом. Первым делом друзья помогли греку избавиться от конкурента-соотечественника Элиаса Элиопулоса. Как-то так удачно сложилось, что в мае 1931 года его выслали из Франции. А затем при решающем объяснении на стамбульском вокзале Карбоне без лишних слов проломил ему голову рукояткой револьвера. Звезда Элиаса окончательно закатилась, когда в 1932 году он сел в тюрьму. Его связи, а затем и связи Астраса перешли к Карбоне и Спирито.

На руку им оказались даже санкции, введенные против Муссолини за нападение на Эфиопию в 1935 году, во исполнение которых в 1938 году таможня задержала сто десять ящиков с тридцатью четырьмя тоннами пармезана. Как велел закон, конфискат в срочном порядке (пармезан не может долго храниться) продали на торгах. Все покупатели были людьми Карбоне. В каждом ящике было спрятано по пятьсот граммов морфина. Кстати, единственный раз Карбоне приговорили к пятидесяти франкам штрафа именно за контрабанду сыра.

Из Турции и Вьетнама — через Александрию — шел отменный опиум. Упаковки, сброшенные за борт многочисленных суденышек флотилии Карбоне и Спирито, вылавливали в условленном месте в виду Марселя. К 1934 году Марсель стал мировой столицей опиума. Вскоре предприятие приобрело вертикально интегрированный характер: зачем возить в США опиум, если можно изготавливать героин самим. Первая лаборатория появилась на юге Франции, потом — еще и еще: крупнейшая — под Парижем. Товар получался на славу. Еще бы: кадры для лабораторий готовил выловленный марсельцами в притонах Пигаль гениальный химик Шарль Фортен, создатель оригинальной методики рафинирования, в результате которой получался чистейший в мире героин.

Полная безнаказанность объяснялась просто: без друзей была как без рук мэрия Марселя, которой в 1929–1935 годах фактически руководил вице-мэр, теневой хозяин города Симон Сабиани. Корсиканец Сабиани — фигура по-своему замечательная. На Первой мировой войне пали три из четырех его братьев, а сам он был осыпан наградами за мужество, граничащее с безумием. Прозванный Львом Аргонского Леса (там шли особенно жестокие бои) и Корсиканским Баярдом, он летом 1915 года шесть раз за шесть часов поднимал свой полк в контратаки, в последней из которых лишился глаза. Побывав членом и социалистической, и коммунистической партий, он основал собственную Социал-коммунистическую партию, несмотря на название, почти фашистского толка.

По просьбе Сабиани в 1929 году бригады Карбоне и Спирито зачистили от «красных» старый порт; 12 февраля 1934-го обстреляли пятидесятитысячный антифашистский митинг, ранив сорок человек, в августе — без церемоний расстреляли бастующих докеров, а в 1936-м — переправляли оружие франкистам. После того как их подручный Луи Раджио (в будущем — герой Сопротивления) попался за рулем грузовика с двенадцатью тысячами контрабандных автоматов, компаньоны изменили схему доставки оружия в Испанию: теперь оно переправлялось морским путем через Антверпен. Одновременно их боевики находили и взрывали в марсельском порту тайники с оружием, также контрабандным, только предназначавшимся для испанских республиканцев.

В ответ на возмущение левых Сабиани заклеил город афишами — «Карбоне и Спирито — мои друзья и останутся ими. Я не позволю даже волоску упасть с их голов». В своих публичных выступлениях герой войны достигал невиданных патетических высот: «Мне редко доводилось в жизни встречать людей с таким благородным сердцем, как Карбоне». Для Жанно, брата Карбоне, он учредил должность инспектора муниципальных стадионов. Полиция даже не попыталась побеспокоить господина инспектора, когда в 1936 году он прострелил ногу помощнику одного из политических соперников Сабиани. Франсуа, другого брата Карбоне, вице-мэр выцарапывал в июле 1930 года, давя на судей, из-под ареста, куда тот угодил за убийство сутенера.

Однажды приятелям все-таки пришлось отсидеть два месяца: весной 1934 года инспектор Бонни (37) обвинил их в том, что они сбросили под поезд судебного чиновника Пренса, расследовавшего связи афериста Ставиского. Паханы в наручниках усердно закрывали лица газетами от фотографов. Через два месяца их с извинениями освободили, объяснив, что убийцы, да, действительно корсиканцы, но совсем-совсем другие. Сабиани приготовил друзьям королевскую встречу. Две тысячи человек ждали их на перроне вокзала. Едва ли не половина населения Марселя выстроилась вдоль улиц, по которым проезжал кортеж Карбоне и Спирито, приветствуя его бурными, продолжительными аплодисментами.

Справедливости ради отметим, что использование наемных бандитов не было ноу-хау правых. В то время как «гориллы» Карбоне и Спирито обслуживали Сабиани, братья Герини создали штурмовые отряды для социалистов, а клан Ренуччи — для радикальной партии.

Вторая мировая вывела бизнес друзей на новый уровень. Никакое гестапо не могло контролировать акваторию Марселя, проходной двор шпионов, беглецов, диверсантов. Никакой вермахт — перекрыть ходы и выходы из Старого города, найти старые, проверенные укрытия контрабандистов и налетчиков, используемые англо-американской агентурой и Сопротивлением. Никакой абвер — вычислить чужака, растворившегося в рабочих кварталах. Это было под силу только мафии. Немцы — еще до оккупации Марселя в ноябре 1942 года — пришли на поклон к Карбоне и Спирито: уже в июле гестапо получило полный список участников антинацистских протестов. На яхте Карбоне «Розлин» перебывали все нацистские шишки, все звезды коллаборационизма, навещавшие Марсель.

Отньше Карбоне и Спирито делили свое время между Марселем и Парижем, где на улице Вильжюст, 48 (ныне — улица Поля Валери), летом 1942 года они открыли свое «представительство», одно из многочисленных французских гестапо (37). Специализировались марсельцы на заказных похищениях и убийствах. За «простую» жертву они довольствовались десятью тысячами франков, за похищение политической «шишки» брали уже тридцать тысяч. Когда же шла речь о ликвидации ну очень заметной персоны, вроде лидера «кагуляров» Делонкля (36), гонорар киллеров мог достигать и трехсот тысяч.

В столице Карбоне предпочитал вести деловые переговоры в борделях. Его видели с экс-премьером Альбером Сарро, актером Рэмю, Жозефиной Бейкер. Как любой «крестный отец», он тянулся к прекрасному, устраивал для звезд кабаре и кино в своем марсельском ресторане «Ле Бовю» королевские вечеринки. Звезды отвечали взаимностью и впоследствии рыдали на его похоронах.

Карбоне не успел узнать, что поставил не на ту карту, в отличие от братьев Герини, получивших после войны в награду за помощь Сопротивлению полную безнаказанность и столь же добросовестно, как «борсалино», разгонявших коммунистические митинги. Спирито дожил до

1967 года, но ему пришлось бежать в США, отсидеть в тюрьме за торговлю наркотиками, а перед смертью опуститься до организации договорных соревнований по петанку — провансальской игре в шары. Сабиани в 1936 году перешел в фашистскую Народную французскую партию, был заочно приговорен к смерти за коллаборационизм и умер в Испании в 1956 году под именем Педро Мульта-до. Его двадцатилетний сын Франсуа вступил в Легион французских добровольцев против большевизма и погиб под Смоленском 2 июня 1942 года.