Все кошки смертны, или Неодолимое желание - Сергей Устинов

Приняв мое молчание за положительный ответ, Вантуз покончил с божественным и заговорил о земном. Причем явно о наболевшем.

― Мне больше не нужна свобода слива. Хватит сливать через меня всякую дрянь! ― возвысив голос, погрозил он кулаком кому-то на потолке.

И лицо у него в этот момент сделалось такое, что, добавь он «Ужо тебе!», я бы не удивился. Все-таки маленько чокнулся, решил я. На нас стали поглядывать с соседних столиков, и Вантуз слегка убавил громкость.

― Я, между прочим, театральный заканчивал. А сейчас стыд один ― со мной друзья не здороваются!

― И что теперь? ― спросил я растерянно, думая главным образом о своих проблемах.

― Да ничего, ― развел он руками. ― Буду на спектакли ходить, рецензии писать. В антракте бутерброды с пепси-колой… Пить завязал, даже не хочется.

― А как же бомбы? ― в последней надежде спросил я. ― У меня вот тоже есть парочка…

― Бомбы? ― переспросил Вантуз без особого энтузиазма. ― Все, с бомбами теперь не ко мне.

Я физически чувствовал, как крепко сбитый план проваливается у меня под ногами, точно палуба в шторм. Я должен был обезопасить себя любой ценой, а времени найти кого-то другого у меня практически не оставалось. И от растерянности задал глуповатый вопрос:

― А к кому тогда?

Но совершенно неожиданно получил ответ.

― Да вот хоть к Чичолине, ― махнул рукой куда-то вдаль теперь уже бывший стрингер. ― Эта тебе, если надо, в аду пожар устроит. Редкая сволочь. Почти как я.

Во мне загорелась слабая надежда.

― И где ее найти?

― Чего искать-то! ― Вантуз снова вяло указал рукой, как оказалось, совсем не вдаль, а на вполне конкретный столик. ― Видишь маленькую брюнетку с хвостиком? В белых джинсах? Спиной к нам сидит. Это она.

― Чичина! ― собрав руки рупором, заорал он на все кафе. ― Татьяна!

Чичолина обернулась и с удивлением посмотрела на нас. А я с удивлением посмотрел на нее. И не помню, сколько времени мы так друг на друга с удивлением смотрели. Потому что никакая это была не Чичолина. Это была моя первая жена Татка.

Слава богу, обошлось без объятий и других бурных выражений восторга. Просто поцеловались в щечку. Но уже через секунду у нее загорелся глаз, она схватила меня за руку и потащила к выходу, тараторя:

― Этому уроду не верь! Запомни: Вантуз всегда в чем-нибудь наколет! К тому же у него, по ходу, «белка» после запоя, мы как раз сидели думали, домой его отвезти или «скорую» вызвать. Пойдем отсюда, тут рядом другое кафе есть, поприличней. Сядем поговорим. Ты же у нас мент! Небось в солидном звании уже? О чем ты с ним разговаривал? А бедной журналисточке ничего не перепадет?

Мне до смерти хотелось сказать, что я на самом деле примерно такой же мент, как она бедная журналисточка. Но решил не терять времени: волей судеб моя первая жена становилась сегодня моим последним шансом.

Оказавшись перед гардеробной, я слегка придержал Татку, а заодно ее словесный поток.

― Послушай, мне нужен человек, способный организовать скандал в прессе. У меня на руках охрени-тельные материалы. Но тут есть один нюанс…

― Стоп! ― прервала она меня, враз посерьезнев. — Ничего больше не говори, тут вокруг ходят… разные. Поехали к тебе, мне нужно все увидеть глазами.

Когда спускались по лестнице, она приобняла меня за спину и произнесла в ухо конспиративным голосом:

― И в машине ни о чем серьезном не разговаривай. Могут быть жучки.

― Да я на такси приехал… ― начал я, но она строго оборвала:

― В моей машине.

Поняв, что в таком случае лучше вообще заткнуться, я решил молчать всю дорогу, только адрес назвал. Но усадив меня в свой небольшой, но аккуратненький «мерседес», Татка сама разговорилась. Правда, не о серьезном.

― Ты женат?

Я отрицательно помотал головой.

― А ты? Чичина ― небось по мужу? Ты же вроде как после нашего развода с моей фамилией осталась.

Она кивнула:

― Ага, она такая красивая. Когда Чичина дурака выгнала, думала опять ее взять. Но меня уже по городу все знали как Чичолину, прилипла, зараза.

― Так ты и со вторым мужем развелась? ― поразился я.

― Чичин был третьим, ― хохотнула она. ― А потом еще был и четвертый, и пятый…

― Послушай, ― сказал я. ― А если каждый раз без штампика? Тогда и разводиться не надо.

― Начинаю приходить к этой мысли, ― согласилась Татка. ― Можно сказать, всей жизнью ее выстрадала.

― А дети? Дети-то от мужей есть?

Она грустно вытянула губы дудочкой.

― Нету. Не получаются у меня дети. А у тебя?

― У меня получаются, ― подумав, ответил я. ― Но только теоретически. Пока что не было желающих составить мне компанию.

― Обнюхиваемся, как собачки! ― резюмировала Татка. ― Так ты в ментовке работаешь или нет?

Пришлось объяснить:

― Я мент, который гуляет сам по себе.

― Ну, тут мы с тобой похожи! Может, не надо было и расходиться?

Я промолчал, но Татка не обиделась:

― Шучу, шучу! Давай показывай, где поворачивать!

Я коротко описал ей предстоящую процедуру:

― Высаживаешь меня здесь, у табачного киоска. Сама заезжаешь во двор, становишься около четвертого подъезда. Ровно через пять минут входишь в дом, я буду тебя встречать.

Она уважительно кивнула: было видно, что игра в разведчиков ей по нраву.

Когда мы зашли ко мне в офис, там на рабочем месте, преодолевая сон, бдил Прокопчик.

― Татьяна Чичина, моя бывшая жена, ― представил я ему гостью, чтобы сразу обрубить все возможные вопросы. ― Тимофей Прокопчик, ол май стафф.

Он с трудом выбрался из кресла, но потом вежливо поклонился и даже, кажется, ножкой под столом шаркнул.

― Давай, стафф, вали домой спать. Это не по работе. Это личное.

Прокопчик не заставил повторять дважды, а Татка, когда мы остались одни, неожиданно спросила:

― У тебя тут выпить нечего? А то я что-то в «Моряке» недобрала.

― Ты же за рулем, ― удивился я.

Она пренебрежительно махнула рукой:

― У меня такое количество ксив от разных ведомств! Гаишники даже пугаются…