Дуэт смерти - Нора Робертс

— Обалденно выглядишь, Даллас. Разве сегодня не самый потрясный день во Вселенной? Вот, подержи-ка мою девочку минутку. Я хочу взять шипучку для невесты.

С этими словами она усадила свою шестимесячную дочку Еве на колени.

— Эй, Мэвис, не надо…

Поздно! На руках у Евы уже оказался пухлощекий херувимчик в пенящихся розовых кружевах. Белль возилась, подпрыгивала, и кудряшки с крошечными розовыми бантиками подпрыгивали у нее на голове.

— Га, — сказала малышка и улыбнулась.

— Ладно. О боже. Так. Хорошо. Почему ты все время улыбаешься? — спросила Ева. — Что ты знаешь?

Девочка визгнула, толкнулась и выпрямила ножки. Она ухитрилась прямо-таки встать у Евы на коленях, замахала ручками, подскакивая, как поплавок, а в глазах у нее горел маниакальный огонек. Паника овладела Евой.

— Что она делает? Ради бога, кто-нибудь сделайте что-нибудь!

— Просто ножки разминает.

Пибоди ловко подхватила хихикающую малышку, усадила к себе на бедро, придерживая рукой, а сама передала Еве бокал шампанского.

Ева выпила половину одним глотком.

В апартаменты вплыла заместитель прокурора Шер Рио, невероятно элегантная в бледно-лавандовом платье.

— Все выглядит просто потрясающе! Цветы, свечи…

— Ты уверена? — подала голос Луиза из своего кресла, пока Трина суетилась вокруг нее с кисточками. — Мне кажется, я должна спуститься вниз и проверить, все ли в порядке.

— Поверь мне, все просто как в сказке. О боже, да, — кивнула Рио, когда Мэвис подбежала с новым бокалом шампанского. — Я хотела подняться и доложить о положении дел, Даллас. Дэррин Паули вопреки совету адвоката отказывается от процесса. Адвокат пытается протащить недееспособность по причине психического заболевания, но это не прокатит. По словам Миры, — уточнила Рио, — он понимает разницу между добром и злом, он юридически дееспособен и может самостоятельно принимать решения. Просто он плевать хотел на добро и зло. Это я вольно интерпретирую Миру. У них нет ни шанса. Он сядет, и сядет надолго.

— Что ж, за это стоит выпить. Вэнс Паули?

— Требует суда. Отказался от сделки: по двадцать пять без поглощения за каждый эпизод заговора. Это вдобавок к сроку за мошенничество и подкуп.

— Какого черта ты предложила ему сделку?

— Даллас, семьдесят пять с лишним лет — это практически пожизненное. Он это знает вот и пытается что-то выторговать. Но он проиграет. Хорошие парни победили. Итак. — Рио подняла бокал. — Ах да, Надин уже едет. Она только что закончила последний репортаж в живом эфире об арестах. Мы… Трина, что это за тени для век? Они великолепны!

Закон и порядок были забыты ради декоративной косметики. Рио подошла поближе и стала наблюдать, как Трина преображает невесту.

Женщины входили и выходили, Еве они казались расплывчатыми пятнами, безостановочно мелькавшими перед ней. Она стоически терпела, стараясь не дергаться, пока ее саму преображали. Пудрили, разрисовывали, взбивали и полировали. Она с облегчением перевела дух, когда высвободилась из рук Трины, сбросила защитный пеньюар, халат и смогла одеться.

— Выглядишь просто волшебно, — сказала Пибоди, проводя кончиками пальцев по тонким, как папиросная бумага, оборкам Евиного платья. — А цвет! Он похож на солнечный свет. Летнее солнце.

— Мой плюшевый медвежонок — настоящий гений, — провозгласила Мэвис. — Я исполняю обязанности горничной, так что твои висюльки у меня.

— Серьезные висюльки. — Пибоди даже присвистнула при виде длинных бриллиантовых серег.

Ева вдела их в уши.

— Эти ледышки здорово оттеняют платье. Кулон, браслеты, — продолжала Мэвис.

— Не нужны мне эти висюльки.

— Доверься Леонардо. Он образ разработал. Смотри сама. — Мэвис описала круг пальцем в воздухе и заставила Еву посмотреть на себя в высокое зеркало.

— Гм. — Это платье оказалось более женственным, чем ее обычные наряды: бесконечные тончайшие слои, низвергающиеся водопадом… Но ей пришлось признать, что платье не выглядит претенциозно. А чистые прозрачные бриллианты и впрямь что-то добавляли к ее облику. — Ладно. Неплохо.

— Супер, — поправила ее Мэвис.

— Теперь ты должна помочь Луизе одеться, — напомнила Пибоди.

— Это еще зачем? Она большая девочка. Держу пари, она уже много лет одевается сама.

— Такова традиция. Ева закатила глаза:

— Ладно, ладно.

Она прошла туда, где стояла Луиза, развязывая пояс халата. Когда халат упал, Ева выгнула бровь, увидев белый корсет в оборочках и голубые подвязки.

— Это произведет сильное впечатление.

— Это будет позже. Сейчас у корсета другая задача: платье должно сидеть идеально. — Луиза поморщилась. — Опять я сказала «идеально».

— Ну что ж, посмотрим. — Ева начала снимать платье с вешалки. — О черт, как его много! Неудивительно, что ты не можешь надеть его сама.

— Боже, боже! Я надеваю подвенечный наряд!

Ева вскинула голову.

— Эй, не вздумай дать течь! У тебя краска потечет, и Трине придется все переделывать заново.

— Нет-нет, я водонепроницаема.

Луиза повернулась спиной, чтобы Ева могла застегнуть платье сзади.

— Серьги твоей бабушки. — Пибоди протянула Луизе изящные сережки с жемчужинами. — Что-то старое[3].

— Новое — платье, голубое — подвязка. — Луиза надела серьги. — А ожерелье мне выбрал Леонардо из сундука сокровищ Даллас. Это будет что-то одолженное. — Она оглянулась через плечо на Еву, трудившуюся над пуговицами у нее на спине. — Спасибо.

— Без проблем. Почти закончила. Еще одна осталась… Все. Черт, их тут не меньше двух дюжин, этих пуговиц.

— Погоди, не поворачивайся! Не смотри! — крикнула Пибоди. — Мы должны прикрепить вуаль, тогда посмотришься в зеркало.

— Ты прикрепляй, — обратилась Ева к Пибоди, — а то я ей всю прическу испорчу. Трина меня потом убьет.

А прическа, пришлось признать Еве, мягкие, свободно рассыпающиеся локоны, как будто спутанные ветерком, и впрямь была хороша. Идеально, подумала Ева, когда Пибоди прикрепила вуаль к крохотной, сверкающей бриллиантами тиаре на волосах невесты.

Пибоди всхлипнула, замигала, но все равно не удержала слезы.

— А ну прекрати, — приказала ей Ева.

— Ничего не могу с собой поделать.

Пибоди отошла назад, обнялась с Мэвис, и они обе дружно принялись всхлипывать.

Луиза набрала в грудь побольше воздуха и повернулась.