Быстрая смерть. Тайна Камня друидов - Глэдис Митчелл

– Ужас! – вырвалось у Джима, широко раскрывшего глаза. – Какая омерзительная сцена! Но откуда вы знаете?

– Это не знание, а умозаключение. Хотя на Камне оставались кусочки кости, я разглядела их в тот день в увеличительное стекло.

– Полиция их не заметила.

– Где ей! Она и не искала. А я искала. В этом вся разница, – объяснила миссис Брэдли, больше чем когда-либо похожая сейчас на смертельно опасную рептилию, по-змеиному улыбающуюся инспектору.

– Кто же он, этот маньяк? – спросил Джим. Рядом с ним молча застыл инспектор, ждавший ее ответа.

В комнату влетел, втолкнув туда застрявшую у окна миссис Брэдли, Обри Харрингей.

– Тот, кто надевает пасторский воротник, собираясь похоронить издохшую птичку, – ответила на вопрос Джима страшная старуха. – Тот, кто облачается в зеленое сукно, когда идет тренироваться в стрельбе из лука (до сих пор не знаю, кстати, предназначалась ли та стрела мне или это была случайность).

– Если нет, – подхватил Обри, торопясь продемонстрировать осведомленность, – то зачем ему было врать про место, откуда он выпустил стрелу?

– Он соврал? – спросила миссис Брэдли.

– А как же! Сказал, что выстрелил из леса на противоположной стороне дороги, а это невозможно.

– Почему, внучек?

– Ему пришлось бы стрелять поверх верхушек деревьев. Стрела воткнулась в ствол менее чем в шести футах от земли, причем параллельно ей. Она была выпущена с расстояния не более двадцати ярдов.

– Боже, Холмс! – Миссис Брэдли радостно заухала и нанесла юнцу одобрительный удар под ребра. – Чудесно!

– Чудеса ни при чем, – возразил Обри, отодвигаясь от нее. – Это результат терпеливых наблюдений. Несколько лет назад – мне тогда было одиннадцать – моя мать занималась в клубе лучников, и я долго подбирал для нее стрелы. Не знаю, как это называется у лучников, зато хорошо понимаю место в Библии, где Ионафан стреляет из лука и говорит оруженосцу, что стрелы перелетают через него. – Он широко улыбнулся.

– Вот оно что!

– Каким образом части тела попали в лавку Бинкса? – поинтересовался Джим. – Когда это произошло?

– Здесь-то вы и сели в лужу, мой дорогой инспектор! Кто-то неделями бродил вокруг лавки Бинкса, ломая голову, как поступить. Наконец этот кто-то сунул подручному Бинкса деньги, чтобы тот отдал ему ключ. Парень его не узнал, недаром человек – вегетарианец и не покупает мяса, да у парня и мозгов не хватило, чтобы нам его описать. Потом оставалось лишь погрузить части тела, завернутые в обрывки кисейных занавесок Фелисити, в машину и отвезти в лавку Бинкса, когда у него возникнет охота, а она возникла днем в понедельник. Вот и все.

– Почему другие на рынке на удивились, когда мясо привезли в понедельник? И что там с отпечатками пальцев на мясницком ноже и на топорике?

– Отпечатки подручного Бинкса, – проворчал инспектор Гринди. – Повторяю, мы давно решили, что это жуткое дело было совершено не в лавке. Мы знали, что он подкупил паренька, чтобы получить ключ.

– Как же будет изобличен преступник? – спросил Джим, поглядывая на инспектора.

– Возможно, его так и не изобличат. Нельзя же вообразить, что инспектор обращает внимание на мои фантазии! – Миссис Брэдли иронически хмыкнула.

– Черт возьми, доктор тоже хорош! – воскликнул Обри. – Кстати, почему Сейвил пытался покончить с собой?

– Горе обманутого мужа. Решил доказать, что навсегда расстался с верой в человека.

– Обманутый муж?

– Да.

– Ах, Лулу…

– Да.

– И это ничтожество Руперт, – вставил Обри.

– Он мертв, внучек, – сурово напомнила миссис Брэдли.

– Ну и что? Жив или мертв, все равно ничтожество. Зачем его жалеть?

– Верно. – Миссис Брэдли кивнула. – Мы жалеем не Руперта, а доктора Барнса.

– Вот оно что!

– Да. Это он, конечно, сжег утюгом вещи, здесь инспектор прав. Кстати, возвращаясь к Лулу: теперь понятно, что стояло за решением Сейвила жениться на ней, чтобы сделать приятное одному течению общественной мысли, но продолжать использовать ее девичью фамилию, не желая нарушать смехотворные условности противоположного.

– Вы о «Новом искусстве»? Мать примкнула к ним, но вовремя опомнилась!

– Наверное, на нее повлияли их возражения против брака? – предположил Джеймс, упорствующий в своих заблуждениях.

– Нет, их манера паразитировать на всех, у кого водятся деньги. Матушка сама знатный паразит, вместе им было не ужиться.

– Вернемся к преступнику! – предложил Гринди.

– Инспектор, – торжественно произнесла миссис Брэдли, – возможно ли какое-то чудо, которое убедит вас, что доктор невиновен, а тело Руперта Сетлея расчленил Сейвил?

– Сейвил?

– Да.

Гринди почесал в затылке. Раздался телефонный звонок.

– Это вас, инспектор, – сказал Джим, снявший трубку.

– Господи… Миссис Брэдли! Вынужден все же отдать вам должное, – сказал инспектор, минуту погримасничав с трубкой у уха. – Сейвил нас провел!

– Он жив?

Миссис Брэдли изобразила терпение, переходящее в отрешенность:

– Вы меня утомляете, инспектор. Что ж, это закрывает тему раз и навсегда. Кроме того, когда вы внимательно проанализируете улики, у доктора непременно обнаружится алиби.

– Только не на вечер воскресенья!

– Я говорю о понедельнике, инспектор. – Она ласково улыбнулась.

– Что случилось? – воскликнул Джим.

– Сейвил соскочил с больничной койки, оттолкнул двух медсестер и выпрыгнул из окна. Это, между прочим, верхний этаж. Я должен ехать туда и разобраться, что натворил этот умалишенный. Надо же, так усложнить все дело!

И он, возмущаясь, убежал.