Вечный сон. Прощай, красавица. Высокое окно - Реймонд Чандлер

Путешествие за четвертак было долгим. Водное такси, старый, подкрашенный и на три четверти остекленный катер, проскользнуло между стоящими на якоре яхтами и обогнуло конец волнолома. Внезапно ударила волна, и катер заболтался, как пробка. Но ранним вечером ме́ста для страдающих морской болезнью было много. Все общество состояло из трех парочек, водителя и человека бандитского вида, сидящего с наклоном влево, потому что в правом кармане у него была черная кожаная кобура. Едва мы отошли от берега, парочки начали целоваться.

Я глядел на удаляющиеся огни Бэй-Сити и старался поменьше вспоминать о своем обеде. Рассеянные точки света слились и превратились в усеянный драгоценностями браслет, выставленный на витрине ночи. Вскоре яркость их поблекла, и они превратились в мягкий оранжевый отсвет, то и дело скрывающийся за гребнями зыби. Ровная, без барашков пены, зыбь нещадно раскачивала нас, и я радовался, что не запил обед тамошним виски. Такси скользило вверх и вниз с какой-то зловещей плавностью, словно танцующая кобра. Воздух был пронизан холодом, сырым холодом, который морякам не удается изгнать из суставов. Слева красные неоновые огни «Королевской короны» тускнели и затягивались скользящими черными тенями моря, потом снова ярко вспыхивали.

Мы прошли мимо нее на большом расстоянии. Издали она выглядела великолепно. Над водой неслись легкие звуки музыки, а музыка над водой не может не быть восхитительной.

«Королевская корона» стояла на своих четырех якорях твердо, как волнолом. Сходни ее были освещены, словно театральный подъезд. Потом свет поблек вдали, и из темноты стало вырисовываться другое судно, постарше и помельче. Разглядывать на нем было почти нечего. Перестроенный сухогруз с грязной, поржавевшей обшивкой, надстройки его были срезаны до уровня шлюпочной палубы, над ним высились две приземистые мачты не выше радиоантенн. На «Монтесито» тоже горел свет, и музыка плыла над черным морем. Парочки перестали целоваться, уставились на судно и захихикали.

Такси описало широкий круг и, накренясь настолько, чтобы перепугать пассажиров, мягко подошло к пеньковому кранцу вдоль борта. Мотор замолк и дал в тумане обратную вспышку. Луч установленного на судне прожектора неторопливо описал круг радиусом футов в пятьдесят.

Водитель такси пришвартовался, и темноглазый парень в синем кителе стюарда с блестящими пуговицами, весело улыбающийся гангстерским ртом, стал вытаскивать за руку девиц из катера. Я вылез последним. Небрежный, быстрый взгляд, которым он окинул меня, кое-что сказал мне о нем. Небрежный, быстрый толчок под мышку кое-что добавил.

— Нет, — мягко сказал темноглазый. — Нет.

Голос у него был спокойный, хриплый. Он кивнул водителю такси. Водитель накинул короткий швартов на кнехт, чуть повернул штурвал и встал позади меня.

— С пистолетами нельзя на борт, братишка. Извиняюсь и все такое прочее, — промурлыкал Синий Китель.

— Я могу сдать его. Это просто часть моей рабочей одежды. Мне нужно видеть Брюнета, по делу.

Темноглазого это, казалось, слегка развеселило.

— Никогда не слышал о таком, — улыбнулся он. — Не задерживайся, парень.

Водитель взял меня под правую руку.

— Мне нужно видеть Брюнета, — сказал я. Голос мой был слабым, неуверенным, как у старухи.