Паренек из Уайтчепела - Евгения Бергер

Джек, признаться, не думал, что мясо могло быть потравлено специально – с чего бы разносчику делать такое? Губить свой бизнес – он полагал, мясо просто протухло. Или попало в него что-то случайно...

Это и стоило выяснить в первую очередь.

Жаль, про разносчика миссис Хендриксон он так и не смог расспросить.

Что ж, в следующий раз он от этого не отступится, даже если все экономки мира горой восстанут за свою убитую горем хозяйку!

И Джек почти собрался идти, когда старушка сказала:

– Там у меня еще кусочек мяса остался... на ужин Любимчику думала припасти. Теперь только выбросить осталось... Бедный, бедный Любимчик!

– А можно я его заберу? – живо откликнулся Джек, и старушка послала служанку за мясом.

– Возьмите, коль считаете нужным, и найдите виновного в этом ужаснейшем преступлении, – сказала она.

Напутствуемый такими словами, Джек вышел на улицу и подумал, а не пойти ли ему поначалу в сторону Харви-стрит, пробраться дворами к сараю-лаборатории доктора Максвелла и не отдать ли ему кусок неприятно пахнущего мясо на экспертизу. Вдруг тот полезное что-то скажет, такое, что враз даст разгадку собачьему мору в богатых районах.

И он поворотил в сторону Харви-стрит...

Проходя мимо докторской приемной, он чуть замедлил шаги, пытаясь понять, принимает ли доктор или как раз занимается изысканиями в старом сарае. Понять не сумел и, свернув в переулок, отправился в сторону лаборатории...

Первым, что встретило его по дороге, – все тот же сладковато-приторный «аромат» разложения, от которого перехватывало дыхание; как доктор выносил его больше пяти минут кряду оставалось для Джека загадкой.

Он постучал в двери сарая. Огромный амбарный замок, казалось, висел здесь годами... Ничто не говорило о присутствии доктора, и Джек, порядком разочарованный, собрался было идти восвояси, когда услыхал голоса:

– Надеюсь, вас не смутит этот запах? Сам я, признаться, давно с ним сроднился. Вот, мятные капли: помажьте немного под носом.

Джек обернулся от двери и увидал доктора Максвелла в странной компании: с девушкой под густой вуалеткой со шляпной коробкой в руках.

По тому, как дернулось его сердце, он враз... с ту же секунду насторожился.

Всмотрелся...

Подсунул палец под ремешок полицейского шлема и дважды провел по взмокшему подбородку.

– Благодарю, так явно намного лучше, – сказала дама под вуалеткой, и Джек решился бежать.

От этого голоса...

Тонкий фигурки с серебряными волосами.

От этого невозможного совпадения, снова столкнувшего их друг с другом...

Да только замешкался и не успел.

– Джек, ты ли это? – заметил его доктор Максвелл. – Я нынче буквально нарасхват. Чудеса, да и только!

– Здравствуйте, доктор. – Парень старательно делал вид, что спутницы доктора не замечает. – Я тут по делу пришел... Хотел cпросить кое-что...

Доктор Максвелл кивнул, как бы признавая такую возможность.

Осведомился только:

– Вот и гостья моя хотела спросить. Надеюсь, ты будешь не прочь чуток обождать?

Наверное, стоило удалиться, сказать, что заглянет позже, да только язык так во рту и не провернулся. К тому же хотелось узнать, что привело миссис Уорд к доктору Максвеллу... Что в шляпной коробке, старательно удерживаемой ею в руках?

Уж явно не новая шляпка.

И даже не что-то, подобное ей!

– Джек может присутствовать при разговоре, – сказала вдруг девушка, отводя вуалетку.  – Он знает, о чем пойдет речь...

И брови доктора Максвелла подпрыгнули к линии волос.

– Так вы знакомы?! – воскликнул он, крайне удивленный. – Этот парнишка полон сюрпризов. – И он, по-приятельски хлопнув Джека по плечу, отпер двери сарая и поспешил внутрь.

– Другие тоже подчас удивляют, – откликнулся Джек совсем тихо, так что услышать могла только Аманда, и услыхала, судя по всему: скулы ее предательски покраснели.

В глазах что-то блеснуло...

– Ставьте коробку сюда, – велел между тем доктор Максвелл, указывая на свой прозекторский стол.

И девушка, выполнив указание, подняла крышку коробки.

В ней находилась... мертвая собачонка.

– Болонка миссис Паттесон, – озвучила Джекову догадку Аманда. И он смутился, поняв, как просто прочесть его мысли... Пусть это и было несложно. – Пришлось сказать, что я снесу ее к мистеру Грову, владельцу бюро похоронных услуг. Несчастная женщина так убивалась, что я...

– … Решили скрасить ее несчастье? – подсказал доктор Максвелл.

– Примерно так, – улыбнулась Аманда смущенной и вовсе безрадостной улыбкой. – Сказала, ее похоронят со всеми почестями, в отдельном... собачьем гробу.

– … Но прежде решили узнать, что стало причиной ее преждевременной смерти?

И снова Аманда кивнула.

– В районе Мэйфера издохло не меньше десятка собак, – сказала она. – Я было подумала...

– … Что это ведь неспроста. И были, конечно же, правы! – При этих слов доктор Максвелл извлек пушистое тельце из тесной коробки и разложил его на столе.

– Итак, посмотрим, – он приподнял правое веко пушистого пациента, – глазное яблоко покраснело… и пахнет... – он поводил раскрытой ладонью над трупом мертвой собачки. – Принюхайтесь? Ощущаете этот запах?

Аманда и Джек одновременно подались вперед.

Одновременно отпрянули...

– Запах горького миндаля, – сказала девушка, поглядев в сторону доктора.

Тот улыбнулся:

– И вы абсолютно правы, юная леди. Первый из признаков отравления цианидом – запах горького миндаля. А еще, – он разжал крепко сцепленные челюсти животного, – прикушенный язык и покрасневшая кожа. В данном случае, лопнувшие сосуды в глазах... – И констатировал, разогнувшись: – Этот пес был точно отравлен, никаких сомнений, но я бы хотел убедиться в том досконально. Если вы, конечно, не против? – поглядел он на девушку. И указал на свой скальпель...

– Но мисисс Паттесон...  – возразила было она, однако доктор подхватил по обыкновению:

– …Ничего не заметит. Я вам обещаю! – Аманда молча кивнула. И доктор заметил: – Быть может, вы подождете снаружи? Для общего нашего блага, – и он выразительно указал на свой некогда белый фартук, покрытый следами высохшей крови.

Аманда сглотнула.

Такого ей видеть никак не хотелось!

И Джек был с ней полностью солидарен.

Была ранняя осень, и сердце Джека казалось немного под стать медленно угасающей природе: оно еще билось, но как-то неровно и скупо.

Как будто бы из последних отмеренных ему сил.