Тринадцать гостей. Смерть белее снега - Джозеф Джефферсон Фарджон

– Мне известно достаточно, чтобы желать узнать больше. Те сведения, которыми я обладаю, заставляют меня прийти к заключению, что это вы убили Джона Стрейнджа ровно двадцать лет назад.

– Я его не убивал.

– Докажите это!

– Я не смогу.

– Тогда дайте нам возможность сделать собственные выводы. Начнем с того, что Джон Стрейндж заболел. Что с ним случилось?

– У него были проблемы с сердцем, сэр.

– Да полно вам! Мне известно, что в свидетельстве о смерти указана именно эта причина, но…

– Вы спросили, что было причиной его болезни, а вовсе не смерти, – прервал его Шоу, чуть оживившись.

– Я принимаю ваше возражение, но только в том случае, если вы признаете, что умер он не от своей болезни. Сердечный приступ уложил его в постель. Что же его там удерживало?

– Ему стало хуже…

– И это я знаю!

– Его держала в постели сиделка.

– Марта Уик?

– Да, сэр.

– Жена доктора?

– Да, сэр. Только тогда они еще не были женаты.

– Понимаю. Она вышла за него замуж позже?

– Да.

– По любви или по расчету?

– Что?

– Ладно, вернемся к этому чуть позже. Вам известна ее девичья фамилия? Возможно, доктор предложил в качестве сиделки свою невесту? Они были помолвлены?

– В то время еще нет.

– Так как же ее звали?

– Разве вы не знаете?

– Даже если знаю, почему бы вам это не подтвердить?

– Марта Шоу.

– Шоу! – воскликнул Молтби. – Нет, мне это не было известно! Хотя я догадывался. Это многое объясняет, мистер Шоу! Кем она вам приходится?

– Это моя сестра, сэр!

– Ваша сестра? Ну, ясное дело. Так, значит, это вы предложили ее в качестве сиделки?

– Да, сэр. Разве я мог знать, к чему это приведет?

– Она профессиональная сиделка?

– Нет, но она немного умела ходить за больными.

– И вы посчитали, что этого достаточно?

– Да, с вашего разрешения. – Он неуклюже шаркнул ногой. – Вообще-то это она предложила свои услуги, а я лишь одобрил эту идею.

– Вы, вероятно, одобряете все ее идеи?

– Верно. Сестра всегда верховодила.

– Почему она вызвалась ухаживать за больным?

– Похоже, что-то почуяла.

– Весьма точное выражение. Так что же она почуяла?

– Ну, Марта поняла, куда ветер дует. Старик, то есть мистер Джон Стрейндж, прознал, что сын его вернулся с войны контуженым, а тут у него еще ребенок родился. В общем, он к сынку переменился.

– Ваша сестра заметила это?

– Да.

– То есть она увидела, что мистер Джон Стрейндж сожалеет о том, как он поступил со своим сыном Уильямом, которого любил гораздо больше, чем Харви?

– Да.

– А как отнесся Харви к такой перемене?

В ответ Шоу лишь криво усмехнулся.

– Ценю вашу деликатность, – с сарказмом произнес Молтби. – Мистера Харви нет с нами, а вы не считаете возможным плохо отзываться об умерших.

– А вы думаете, это легко? – взвизгнул Шоу.

– Согласен, ситуация не из приятных. Так как же воспринял Харви перемену в своем отце? Его это огорчило?

– Ему это не понравилось.

– А как он узнал об этом?

– Да поначалу старик этого не скрывал. Но потом вдруг замолчал.

– Еще бы! Он тоже почуял, куда ветер дует.

– Похоже на то.

– Ясно как божий день! Он был прикован к постели: сначала сердечным приступом, а потом кое-чем другим. Да, эта кровать была для него весьма неприятным местом… Даже сейчас она сигналит нам о том, что в ней происходило: чувство страха, боли в желудке, которые никак не могут быть связаны с сердечным недугом. Его сиделка, сын Харви и, без сомнения, доктор – все они знали, что происходит. Джон Стрейндж не владел искусством маскировки. И его тюремщики, как видно, тоже. Интересная ситуация! А вы, Шоу, конечно, ни о чем не подозревали?

– Можете думать что угодно, но все было именно так. Я ко всему этому не имел никакого отношения.

– Вот именно. В то время, впрочем, как и сейчас, вы отказывались смотреть правде в глаза, предпочитая, как страус, засунуть голову в песок.

Шоу вздрогнул.

– Я вижу, вы узнали слова вашей сестры.

– Вы хотите сказать…

– …что нашел письмо, за которым вы вернулись сюда? Да, я обнаружил этот в высшей степени интересный документ. Так что мне многое известно. Так это был яд?

На лбу мужчины выступила испарина.

– Уберите фонарь, – пробормотал он. – Вы слепите мне глаза!

– Но ведь слепота – ваше любимое состояние, хотя скорее в переносном смысле, – заметил мистер Молтби, переводя луч фонаря на жилет Шоу. – Так какой это был яд? Мышьяк?

– Какая разница какой! – воскликнул несчастный. – Но, видит бог, я не имел к этому никакого отношения! Даже не знал, что происходит!

– И не подозревали?

– Что я мог сделать – один против троих? Они боялись, что он изменит завещание…

– А при чем здесь ваша сестра?

– А?

– Не заставляйте меня повторять вопросы.

– Какой смысл их задавать, если вы знаете ответы? Она пыталась не упустить свой шанс и провернула все это дело.

– С Харви?

– С кем же еще? Она рассчитывала на свою долю.

– А вы тоже были в доле?

– Нет! Но… Нет, я не был в доле!

– Объясните это «но»…

– Ну, мистер Харви сказал – позже, когда я обо всем узнал, – что он обо мне позаботится. Сохранит за мной место.

– Неужели Уильям Стрейндж прогнал бы вас?

– Вряд ли. Вот видите! Я с этого ничего не поимел!

– А что досталось доктору?

– О, он был под каблуком у моей сестрицы. Она могла погубить его врачебную практику. Вы видите, я ничего не скрываю…

– Не вижу в этом особой добродетели, – презрительно перебил его Молтби. – Каким образом ваша сестра могла погубить практику доктора Уика?

– Он был у нее под каблуком…

– Я это уже слышал. Но каким образом, как именно она могла ему навредить?

Шоу устало пожал плечами.

– Если хотите знать, моя сестра в молодости была хороша собой, и доктор в нее влюбился. Этого достаточно?