Головоломка для дураков. Алый круг. Семеро с Голгофы (сборник) - Джонатан Стагге

Я несколько опешил. Стало быть, у нее теперь хватало наглости утверждать, что Фэншоу вовсе не собирался покушаться на ее жизнь, а всего лишь проник к ней в комнату, чтобы попытаться склонить к романтическим отношениям.

Она мягко положила ладонь мне на колено.

– Но прошу вас, доктор, давайте не будем больше возвращаться к этому нелепому маленькому инциденту. Мне все-таки было неприятно. И я бы предпочла как можно скорее все забыть.

Так она ненавязчиво закрыла одну из интересовавших меня тем. Но оставалась ее необъяснимая пока связь с Баком.

– Признаться, я несколько удивлен тем, что вы рисуете этим утром океан, мисс Хейвуд. После того, как узнал о ваших беседах об искусстве с Баком, он должен был бы сейчас послужить для вас моделью.

– О да, – кивнула она, а ее кисть положила откровенно неуместное пятно краски на белый гребень волны. – Я хотела сделать попытку изобразить мужскую фигуру. Но после второго ужасного убийства, совершенного прошлой ночью, понимала, что утром полиция наверняка захочет побеседовать с Баком. Не самый лучший день для него.

Она словно заготовила заранее ответы на любые вопросы.

Я какое-то время молча наблюдал ее работу над рисунком. Он выглядел настолько беспомощным и неумелым, что во мне окрепла уверенность: она едва ли когда-либо прежде брала в руки кисть и краски.

– Вы весьма многосторонняя художница, мисс Хейвуд. Пейзаж, фигура мужчины, натюрморт…

– Натюрморт? О нет, доктор, я едва ли когда-либо пробовала себя в жанре натюрморта. Милые цветы! Они так прекрасны сами по себе. Так зачем же пытаться заключить их живую красоту в тесные рамки живописного полотна?

Я никак не мог позволить себе оставить незамеченным это довольно-таки противоречивое эстетическое заявление.

– Но разве вы забыли о восковнице? Вы сказали мне, что собираетесь писать букет восковницы. Вам очень понравилась такая идея, насколько я помню, – и после паузы добавил: – Кстати, миссис Фэншоу тоже без ума от этого растения.

К этому даже она оказалась не готова. Все ее тело заметно напряглось. Она бросила на меня быстрый, но пристальный взгляд. А потом с легким пожатием плеч сказала:

– Маленькая добрая миссис Фэншоу. Значит, ей тоже нравится восковница? Впрочем, ничего удивительного. Столь многие…

Она резко оборвала фразу. Потом, хотя ее пейзаж был еще далек до завершения, сунула альбом и краски в портплед, поднялась, окутанная облаком своего наряда, невнятно попрощалась и быстрым шагом направилась вдоль пляжа в сторону «Головы монаха».

Все произошло столь стремительно, что поначалу я лишь уставился на нее, не двигаясь с места. Затем я перевел взгляд дальше, куда смотрела сама мисс Хейвуд, ожидая увидеть надвигающуюся на нас фигуру какого-то мифического монстра.

Но не узрел ничего чудовищного.

Ко мне поспешно приближались по пляжу трое. Два маленьких человечка – Дон и Бобби, при этом еще и весело подпрыгивали. А третья фигура, появление которой, по всей видимости, и оказало на мисс Хейвуд столь необычный эффект, тоже не выглядела устрашающе, поскольку принадлежала всего лишь доктору Гилкрайсту.

Вся троица подошла ко мне. Гилкрайст промокнул носовым платком пот со лба.

– Суини послал меня к вам, Уэстлейк, сообщить, что ему ничего не удалось добиться от Бака. – Он с любопытством посмотрел на удалявшуюся от нас все быстрее мисс Хейвуд. – Что, у вас новая подружка?

– Это мисс Хейвуд. Постоялица гостиницы.

– Куда же она так заторопилась?

– Я как раз тоже об этом задумался, – ответил я. – Мне показалось, что она очень не хотела встречаться с вами.

– Но почему? – В глазах Гилкрайста застыло вопросительное выражение. – Я ведь ее никогда прежде не видел, верно?

– Вы, быть может, и не видели, но мне почему-то кажется, что она где-то видела вас.

Теперь во мне окрепло убеждение: моя «новая подружка» уже встречалась с Гилкрайстом, но по странной причине сделала все, чтобы избежать возобновления знакомства.