Полет шершня - Кен Фоллетт

Хермия приметила Петера Флемминга.

Он стоял, облокотившись на поручень, глядел в море. И чем-то напоминал того человека с рыжими усиками, в ладно сидящем костюме, который бросился ей в глаза еще на платформе вокзала в Морлунде. Понятно, что не один человек из Морлунде, подобно ей, проделал весь путь до Копенгагена, но этот и без того выглядел смутно знакомым. И хотя шляпа и очки поначалу сбивали с толку, в памяти всплыло имя: Петер Флемминг.

Когда-то, в прежние счастливые времена, Арне ее с ним познакомил и, помнится, рассказал, что в детстве они дружили, а потом их семьи рассорились и дружбе пришел конец.

Петер служил в полиции.

Едва эта мысль оформилась, как она поняла, что Петер скорее всего за ней следит, и по коже пробежал холодок. Времени почти не осталось. До полнолуния всего три дня, а она так и не нашла Харальда Олафсена. Если найдет сегодня и сможет забрать у него пленку, остается вопрос, как ей вовремя попасть домой. Но сдаваться она не собирается – во имя Арне, во имя Дигби, во имя всех летчиков, которые рискуют жизнью, пытаясь остановить нацизм.

«Но почему Петер сразу меня не арестовал? Я шпионка. Что он затевает? Скорее всего тоже ищет Харальда».

Паром пристал к берегу, и Петер вслед за Хермией сел в поезд до Копенгагена. Как только состав тронулся, Хермия прошлась по коридору, увидела его в купе первого класса и с тяжелым сердцем вернулась на место. Дело приобретало дурной оборот. Привести Петера к Харальду ни в коем случае нельзя. Нужно сбить ищейку со следа.

Время обдумать порядок действий было достаточно. Поезд то и дело задерживали, и в Копенгаген он прибыл лишь в десять вечера. К этому времени у нее созрел план.

«Пойду в парк Тиволи, и там, в толпе, Петер меня потеряет».

Неспешным шагом Хермия спустилась с платформы, миновала турникет, вышла из здания вокзала. Смеркалось. Сад Тиволи от вокзала всего в нескольких шагах. У главного входа она купила билет.

– В полночь закрываемся, – предупредил ее контролер.

Летом до войны она была здесь с Арне на празднике. Тогда к вечеру пятьдесят тысяч собралось полюбоваться на фейерверк. Теперь сад выглядел блеклой копией себя самого, будто черно-белая фотография вазы с фруктами. Дорожки по-прежнему затейливо вились вокруг цветочных клумб, но кроны деревьев не сверкали волшебными огоньками: сад, согласно правилам ночного затемнения, освещал тусклый электрический свет. Бункер бомбоубежища, вырытый рядом с Театром пантомимы, тоже не веселил глаз. Даже оркестры звучали не так бодро, не так громко, как раньше. Но хуже всего было то, что народу в саду оказалось меньше, чем требуется, чтобы уйти от слежки.

Она остановилась, будто любуясь работой жонглера, и осторожно посмотрела по сторонам. Петер стоял совсем рядом, у стойки покупал стакан пива.

«Как же от него отделаться?»

Хермия влилась в толпу вокруг открытой сцены, на которой исполняли арии из оперетт. Пробилась в первый ряд, вышла с другой стороны. Петер не отставал, по-прежнему держался сзади.

«Если история затянется, он поймет, что я собираюсь ускользнуть, и, чего доброго, сочтет нужным, на всякий случай, меня арестовать», – подумала Хермия.

Сделалось страшновато. Почти отчаявшись, она обошла озеро и оказалась у открытой танцплощадки, где большой оркестр бойко играл фокстрот. Наверное, пар сто энергично отплясывали, и немало народу стояло вокруг. Только тут кое-как еще ощущалась атмосфера прежнего Тиволи. Заметив приятного внешне молодого человека, который стоял один, в порыве вдохновения она подошла к нему и во весь рот улыбнулась.

– Потанцуйте со мной, пожалуйста!

– С удовольствием! – отозвался он, схватил ее в объятия, и они закружились.

Хермия, если честно, танцевала неважно, но в руках хорошего партнера худо-бедно справлялась. Арне вел замечательно – стильно, умело. Но и нынешний ее партнер был неплох.

– Как вас зовут? – спросил он.

Чуть было не назвавшись настоящим именем, она в последний момент спохватилась:

– Агнес.

– А я Йохан.

– Рада нашему знакомству, Йохан, и танцуете вы отлично!

Она нашла взглядом Петера. Тот глазел на танцоров.

Музыка вдруг оборвалась. Оркестру похлопали. Несколько пар сошли с танцпола, другие прибавились.

– Еще танец? – спросила Хермия.

– Сделайте одолжение!

Она решилась довериться Йохану.

– Послушайте, тут стоит ужасный человек. Он меня преследует, а я пытаюсь от него убежать. Не могли бы вы сделать так, чтобы мы оказались вон там, на дальней от него стороне?

– Как интересно! – Он оглядел зрителей. – Который? Толстяк с красным лицом?

– Нет. Тот, что в светло-коричневом костюме.

– Да, вижу. На вид вполне ничего.

Оркестр заиграл польку.

– О черт! – вздохнула Хермия.

Полька – танец трудный, однако деваться некуда.

Йохан, впрочем, оказался достаточно искушен, чтобы сгладить ей трудности. Мало того, он успевал еще и разговаривать.

– Этот, который вас беспокоит, он вам никто, или вы с ним знакомы?

– Когда-то раньше встречались. Давайте пройдем вон в тот конец… мимо оркестра… отлично.

– Он ваш поклонник?

– Нет. Мы сейчас с вами расстанемся, Йохан. Если он побежит за мной, не сочтите за труд, подставьте ему подножку, а?

– Ну, если вы просите…

– Спасибо!

– А я думаю, все-таки он ваш муж!