За кулисами путча. Российские чекисты против развала органов КГБ в 1991 году - Андрей Пржездомский

ИНТЕРВЬЮ: «На сегодня у нас две важнейшие задачи. Первое — это предупреждение, а если они произойдут, то и локализация чрезвычайных ситуаций. Такие чрезвычайные ситуации у всех на слуху: возможность социального взрыва, массовые беспорядки, межнациональные столкновения. Надо делать все, чтобы не пролилась большая кровь, чтобы не потребовалось вводить во всей стране или в отдельных регионах чрезвычайное положение…»

(В. В. Иваненко, Председатель КГБ России. «Московский комсомолец», декабрь 1991 года).

Орлов уже съездил не в одну командировку, пообщался со многими заметными фигурами типа Елены Боннэр и Владимира Жириновского, Евгения Савостьянова[141]и Галины Старовойтовой,[142]привык к журналистскому прессингу, постоянному цейтноту, состоянию «загнанности» и ощущению непредсказуемости развития событий. Чем только не приходилось ему заниматься в эти первые послеавгустовские месяцы: работать над новой структурой российской госбезопасности, разрабатывать концепцию деятельности КГБ-АФБ России, обсуждать с десятками и сотнями людей самые различные вещи — события, назревающие в Приднестровье, невиданную активность иностранных спецслужб на территории СССР, «дело Валленберга»,[143]«дело Сахарова», посягательства на архивы и административные здания госбезопасности, беспрецедентные домогательства журналистов получить доступ к секретным материалам…

ДОКУМЕНТ: «Вместо цивилизованных форм социально-экономического переустройства России, на авансцену общественной жизни могут выйти неконтролируемое противоборство политических группировок, межнациональная конфронтация, необузданный рост преступности и засилье мафиозных структур.

Переход к новым формам собственности, происходящий на фоне социальной поляризации… чреват ростом политических антагонизмов, которые могут поставить Россию на грань новой гражданской войны. В этих условиях наряду с мерами социально-экономического характера чрезвычайно важное значение приобретает способность государства и общества обеспечить устойчивость нарождающихся институтов власти, оградить страну от внешних и внутренних угроз ее безопасности, гарантировать гражданам РСФСР защищенность от посягательств на их права и свободы.

Одним из элементов целостной системы обеспечения безопасности республики должны стать органы безопасности Российской Федерации…

…В целях обеспечения соответствия деятельности органов безопасности законодательным нормам, определяющим сферу их компетенции, правомерность используемых сил и средств, а также предотвращения возможных нарушений прав и свобод граждан осуществляются следующие виды контроля:

— президентский (Государственным Советом РСФСР); парламентский (комитетами и комиссиями Верховного Совета РСФСР);

— прокурорский (органами прокуратуры РСФСР); инспекторский

(Инспекторским управлением АФБ)» («Проект Концепции деятельности органов безопасности РСФСР на переходный период». Ноябрь 1991 года).

Орлов постоянно стал бывать в Белом доме и на Старой площади, познакомившись там со множеством разных людей, воочию увидев «хаос преобразований» и то, как великое государство, оказавшись без руля и ветрил, понеслось по бушующему морю «демократических преобразований».

Мысль разыскать «Библию» Гутенберга посетила подполковника Орлова, можно сказать, неожиданно. Возвращаясь как-то раз домой в одиннадцатом часу вечера на служебной «Волге», он услышал по радиоприемнику какую-то передачу, посвященную истории техники. Смертельно устав за день, он сначала не прислушивался к тому, что рассказывал журналист, воспринимая доносившийся из приемника рассказ как звуковой фон к мелькающим за окном вечерним фасадам Кутузовского проспекта. Но потом неожиданно что-то привлекло внимание Орлова — то ли фраза, сказанная журналистом, то ли упомянутое им имя. Андрей прислушался:

«…первым применил печатание с использованием подвижных металлических литер, закрепленных в раме, немецкий изобретатель Иоганн Генсфлейш, известный как Гутенберг. Это изобретение сыграло огромную роль в развитии просвещения…»

Стоп! Орлова будто ударили. Усталость и безразличие, накопившиеся к концу дня, вдруг куда-то улетучились. «Гутенберг! Иоганн Гутенберг!» — застучало в голове.

Конечно, кто не знает этого выдающегося изобретателя средневековья, положившего начало книгопечатанию! Еще со школьной скамьи все мы знаем, что первую печатную книгу в мире изготовил Гутенберг, а первое печатное издание на Руси вышло спустя столетие из печатного станка Ивана Федорова. Андрей до сих пор помнил виденную где-то средневековую гравюру, на которой были изображены странные бородатые люди в шапочках, суетящиеся перед каким-то громадным диковинным прессом. Но не эти воспоминания так повлияли на состояние Орлова, а совсем другие, подернутые уже тонкой дымкой времени. Дело в том, что четырнадцать лет назад Орлову довелось соприкоснуться с удивительной тайной, хранить которую он обещал одному человеку. Уже несколько лет человека этого не было в живых…

Это было летом тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, задолго до того, как Орлов поступил на службу в органы госбезопасности. Начальник отдела ректората МГУ, в котором работал тогда Орлов, должен был уйти в отпуск, а Андрей, как его заместитель, принять некоторые дела, которые должен был продолжить в отсутствие начальника. Собственно говоря, дел было не так то уж и много: провести какие-то проверки соблюдения требований приказов на факультетах, организационно обеспечить несколько плановых мероприятий, следить за тем, чтобы сотрудники вовремя исполняли порученную им работу, ну и, конечно, самому быть на высоте положения — грамотно решать возникающие вопросы и уметь урегулировать появляющиеся проблемы. Орлову было двадцать шесть, но он уже был достаточно опытным работником, пользовавшимся авторитетом у подчиненных и окружающих.

— Андрей, если позвонит ректор и обратится с какой-нибудь просьбой — постарайся сделать все как надо. Ты же умеешь! В чем-то засомневаешься — звони! Я буду на даче. Телефон ты знаешь!

— Я думаю, Василий Северьянович, до этого дело не дойдет. Вы отдыхайте спокойно. Я справлюсь, в крайнем случае…

— Да в том, что ты справишься, я и не сомневаюсь. Просто… бывают такие моменты, что я и сам не знаю, как поступить.

— Тогда буду советоваться.

— Теперь вот что… Ты знаешь, где у меня лежат документы, особенно те, которые могут понадобиться в чрезвычайных условиях…