Жить и сгореть в Калифорнии - Дон Уинслоу

Ники закуривает сигарету с марихуаной. С удовольствием, не спеша, вдыхает сладковатый мускусный аромат, глубоко затягивается, отчего дым окутывает легкие, а затем улетучивается. Унося с собой все напряжение, все тревоги.

Трудности тают в вечернем воздухе.

Трачев мертв.

Его ребята за решеткой.

Вместе с ними арестованы Рубински и Шаллер.

Слух о том, что покойный Бентон Говард являлся полицейским осведомителем, пущен достаточно широко.

Пол Гордон застрелен.

Кэззи Азмекян смыт в океан, и труп его поглощен пучиной или выброшен на берег, это уже не важно.

Он делает еще одну затяжку, скидывает с себя одежду и ныряет в дымящееся паром джакузи.

Наутро его ждут пятьдесят миллионов. Ловкий фокус, метаморфоза протяженностью всего лишь в одно поколение.

Чудесный вечер и исключительно удачная сигарета.

Его не оставляет легкое беспокойство. Лев все еще не вернулся с докладом о том, что проблема сестрички решена.

Ники делает еще одну затяжку, чтобы изгнать из головы и это беспокойство. Когда Лев отправляется убивать, то он убивает. Так что он скоро вернется — можно не сомневаться.

И вечер становится еще чудеснее. Все складывается в его пользу. Трачев мертв, утром Ники выплатят огромные деньги, и жизнь прекрасна как никогда. Он закрывает глаза, потягивается в воде и чувствует, что пальцы ног упираются в какой-то предмет.

Он недоволен — ведь просил же он Майкла не играть в футбол возле бассейна и джакузи.

Ники хочет поднять мяч и вскрикивает.

Отпрянув, прижимается к борту джакузи, съеживается.

И не сводит глаз с отрубленной головы Льва, болтающейся в бурлящих водяных струях.

Вошедший Даня застает Ники в таком совершенно скрюченном положении.

Даня поднимает за волосы голову Льва и издает горестный вопль.

Шея Льва стянута лентой.

На ленте что-то написано, но даже и не в таком удрученном состоянии они бы эту надпись не прочли.

Потому что сделана она по-вьетнамски.

Ники бежит в дом.

В комнату матери.

Ее дверь приоткрыта, и он различает серебристое мерцание телевизора.

Он без стука распахивает дверь:

— Мама…

Сидя на ее кровати, какой-то человек смотрит телевизор. И лениво направляет свой пистолет с глушителем в сторону Ники.

— Привет, Дэз, — говорит Карпотцев. — Или, прости, теперь ты, кажется, Ники, да?

— Полковник.

— Теперь уж генерал, — говорит Карпотцев.

Ники чертовски взволнован, но самообладания не теряет.

— Поздравляю, — говорит он.

— Спасибо, — говорит Карпотцев, — и примите мои поздравления, Ники. Судя по всему, вы очень преуспели. Молодец, родина гордится вами. Вы ведь намеревались с нами поделиться, не так ли, Ники? Или вы надеялись, что я умер?

— На что-то в этом роде я и вправду надеялся. Где моя мать?

— Она останется с нами на время.

— На какое время?

— Скажем так, — говорит Карпотцев. — Пока не получим, черт тебя дери, наши деньги.

Так-то, старик.

Мы желаем получить нашу долю.

От компании «Жизнь и пожар в Калифорнии».