Основная операция - Данил Корецкий

Сливин медленно двинулся к выходу.

— В лесу родилась елочка, — дребезжащим голосом проскрипел он. — В лесу родилась елочка…

Видно, в голове у него что-то заклинило и он помнил только одну строчку из одной-единственной песни, оставшейся в памяти с безмятежного детства.

— В лесу родилась елочка…

Расчет Воина строился на том, что если заложника снимут, издаваемые им звуки хоть на какой-то миг прервутся. Потом ему могут нашептать в ухо, и он запоет снова, но все станет ясным.

— В лесу родилась елочка…

Но Карл не собирался усложнять схему своих действий.

«Ба-бах!» — гулко ударил выстрел, брызнула искрами вспышка огня. С коротким криком Сливин опрокинулся навзничь. Фонарик отлетел к стене и бессмысленно светил в неровную землю.

— Это же заложник! — заорал Воин. — Ты убил заложника!

В его практике такое произошло впервые. Вместо того, чтобы максимально пытаться спасти заложника: вести переговоры, торговаться, предлагать различные варианты разрядки ситуации, — неизвестный полицейский просто-напросто пристрелил его. И тем выбил козырную карту из рук террориста.

— Ты убил заложника! — теперь надо попытаться вызвать у него смятение, раскаяние, заставить потерять самообладание. — Тебя будут судить! Про тебя напишут в газетах!

— Мне плевать. Теперь я убью тебя.

Казалось, что прорезавшийся в ночи голос принадлежит роботу: механический звук, в котором не чувствовалось никаких эмоций. Неустрашимому Воину на миг стало страшно. Но он тут же стряхнул неприятное чувство. В конце концов, у него имелся еще один козырь…

— У меня атомная бомба, если мои требования не будут выполнены, я ее взорву! — привычно выкрикнул он. — Передайте властям: мне нужен самолет и беспрепятственный вылет в страну, которую я укажу!

— А ракета тебе не нужна? Чтоб на Луну отправить? Я могу… — ответил механический голос.

— Тогда я взрываю бомбу! — потеряв самообладание, взвизгнул Воин.

— Взрывай. Туннель для этого и построен. А наружу я тебя не выпущу, — Карл уже понял, что жить ему осталось считанные минуты. Он знал, что когда-нибудь такой момент придет, и, в принципе, был готов к нему. Этот кровавый урод мог наделать с атомной бомбой немало бед. Но он запер его здесь, где взрыв не причинит много вреда. Карл всегда чувствовал свою силу, но сейчас ощутил, что он сильней атомной бомбы, и испытал прилив энергии.

— Может, договоримся? — спросил Воин, и голос его подрагивал. Козыри, с помощью которых он выигрывал всю жизнь, сейчас не срабатывали. — Ты ведь не хочешь умирать?

— Мне один хер. Бросай все, поднимай лапы и выходи. Вот и весь договор.

— И ты не выстрелишь? — Воин был готов отстегнуть бомбу. Раз она все равно не даст нужного эффекта… Лучше сдаться и жить, чем умереть прямо здесь и сейчас. У живого есть надежда — адвокаты, друзья из «Джихада», большие деньги… У мертвого никаких надежд нет.

— Заткнись и поднимай лапы, — повторил Карл. Воин был сущим дьяволом с тысячей изощренных уловок, и, чтобы не попасться ни на одну из них, он принял твердое решение не выпускать его живым. И террорист это почувствовал.

— Ну тогда, — истерически закричал он, вскакивая, — во славу Аллаха!

Карл тоже вскочил.

— В рот тебе ноги, долбанная свинья!

Земля качнулась. Кипящий шар белого огня ослепительно высветил туннель и, оплавляя землю, корежа установленные под углом стальные щиты, рванулся в обе стороны. Содрогнулась тупиковая стена, над вершиной сопки поднялся огромный столб пыли. Противоволновая система гасила чудовищную энергию, но взрыв произошел вне уровня заглубления и слишком близко к выходу. Поток огня выбил бетонную пробку и, теряя силу, слизнул стоящих напротив Пьера, Рика и Пола. Франц и Гор отошли в сторону брошенного джипа, а потому остались живы. Толчок сбил их с ног, оглушительный грохот забил ватой уши. Когда они пришли в себя, катаклизм закончился, из отверстия преисподней шел густой черный дым.

* * *

Они шли по узким горным тропинкам, то петляющим среди каменистых склонов, то прижимающимся к обрывам, то круто забирающим вверх, то резко скачущим вниз. Вызывать камнепад, падать, срываться в пропасть не рекомендовалось. Но если такое произойдет, следовало не хвататься за товарищей и соблюдать молчание. Карпенко знал, что оба условия будут выполнены. Но пока все обходилось: помогали инфракрасные очки — благодаря им бойцы преодолевали опасные места с особой осторожностью. Но все же дорога могла быть получше: после такого марша тяжело вступать в бой.

— Зато здесь нет постов, — Макоев будто умел читать мысли. — С этого направления врагов не ждут.

— Сколько их там? — запоздало поинтересовался Карпенко. Ответ не имел практического значения — «Белый орел» будет выполнять задачу при любых условиях. Но любому, даже бывалому человеку хочется прикинуть шанс остаться живым.

— Человек двадцать… Да еще московская группа. Он ею очень гордится.

— Это еще что такое?

— Русские профессионалы высокого класса. Личная охрана. Если называть вещи своими именами — защита от своих. У нас ведь много кланов, у каждого свои интересы, все переплетено… В конечном счете здесь безопасность человека зависит от многочисленности и силы рода. А у него очень слабый тейп. Знаешь, что означает его фамилия? «Платящий дань». Если кто-то захочет его устранить, то обязательно найдет способ. А русские ни с кем не связаны и работают только на него.

— Наемники?

— Наверное.

— Много?

— Около десятка. Но каждый стоит пяти. Наши пробовали. Их же заедает: неверные ставятся выше горских мужчин. Ну и устраивали вроде соревнования. Как бы в шутку дрались, а на самом деле всерьез лезли. Ну и едва живыми остались.

Карпенко витиевато выругался.

— Я бы наемников вешал. Как власовцев в войну.

— То в войну… А сейчас вы многих повесили? Или расстреляли? Или посадили в тюрьму? Басаев спокойно разъезжает по Грозному, дает интервью. Дударик выступает по местному телевидению, фотографируется для прессы. Масхадова умным видом ведет переговоры. Радуева вы тоже отпустили и оставили безнаказанным, но он допустил ошибку, обидев аварцев, за это расплатился; его отец и он сам. А люди смотрят и делают выводы: кого можно обижать, а кого нет.

— Это не мои решения, — зло бросил Карпенко.

— А как быть нам, так называемой законной власти республики? — распалившись, не мог остановиться Макоев. — Если мы власть, а они бандиты, то почему вы ведете с ними переговоры? Почему позволяете убивать тех, кто вас поддерживает? Если вы пришли восстановить конституционный порядок, то почему, не восстановив его, начинаете выводить войска? Люди не верят вам и ведут двойную игру, помогая бандитам. Кто может их осудить? Завтра войска уйдут, и с них сдерут кожу!