Жар тела - Михаил Март

– Могу его осмотреть?

– Конечно. Он в другом сарае стоит.

Уже светало. Машину выгнали во двор, но сначала Михась снял отпечатки пальцев с руля и рычага коробки передач на специальную пленку. Потом машину сфотографировал. Ножом соскреб землю с педалей в пакетик. В багажнике нашел лопату, с нее тоже снял отпечатки и соскреб землю. Похоже, почва на ней была глинистой, смесь с торфом. Красная глина. Лопату он тоже сфотографировал. В почве хватало еловых иголок и она была свежей.

В четыре утра они на этой же машине выехали на место. Через час Шато затормозил на горной дороге. Склон выглядел не очень крутым, кругом лес.

– Вверх от дороги.

Они уже стали на «ты», и майор очень нравился хозяину. Им бы в Абхазии парочку таких профессионалов. Деловой, не болтливый, никаких лишних действий, будто он все знал заранее.

– Ты, Вася, иди осматривайся, я машину оставлю тебе, а сам срежу путь к дому через лес вниз. Мне же на работу еще.

– Скажи, Шато, а ты их прописывал у себя?

– Обязательно.

– Подготовь мне выписку и справку. Я отсюда приеду в отделение, заберу бумаги – и сразу в аэропорт.

– Лихо у тебя все получается.

– Поработай в уголовке двадцать лет, и у ручного медведя все получится.

Как и полагается, Михась представился старику как Василий Семенович Данилин из угрозыска. Но того детали не интересовали. Один представительный вид майора внушал доверие.

– Ты бы взял с собой ружье.

– Лишняя обуза. Я и так со зверьем договорюсь.

Он вышел из машины, взял от нее ключи и скрылся в лесу. Михась бродил часа два по лесу, пока не наткнулся на золу от костра. На пикник так далеко не ездят. В округе ни одного населенного пункта. Костер могли жечь только охотники. Здесь свои законы, сезона охоты не существует. Стреляй круглый год, и никто тебе ничего не скажет. Это не Россия со своими порядками. Он осмотрелся. Наметанный глаз тут же обнаружил кучу окурков. Он поднял один пинцетом. Французские сигареты «Житан». Такие он видел на столе в кухне Горбоносова. Такие редко кто курит, а в Абхазии тем более. Он убрал окурок в пакетик и собрал еще семь штук. Значит, курильщик был здесь долго. Не меньше двух часов. Зачем ему костер в такую жару. Уничтожал следы. Скорее всего от крови. Но действовал непродуманно. И это бывший наемник и фронтовик. А значит, был растерян. Метрах в двух среди елей рос клен. Он подошел к нему. Трава травой, но о дереве стрелок не подумал. Многие листья были забрызганы кровью. Очевидно, выстрел попал в голову и ее разнесло, если это была картечь. По-другому и быть не может. Шли на кабана. Дробью такого зверя не возьмешь. Его надо одним выстрелом валить. Раненый кабан страшнее медведя. Михась сорвал несколько листьев и убрал в пакет, потом разобрал костер и набрал почвы. Тут присутствовала красная глина. Можно сказать, он нашел могилу. В этом месте почва была мягче, утрамбованной. Потом он осмотрел деревья, при этом все сфотографировал. На некоторых стволах остались дырочки от картечи. Значит, он стрелял издалека. Картечь раскрывается букетом при полете, если не стрелять в упор. Засела глубоко, ножом не выковыряешь, надо дерево пилить, а у стрелка не было на такие дела времени. К тому же так лес выглядит естественно, а спилы привлекают внимание. Да и кто сюда пойдет и будет деревья в лупу разглядывать. Сумскому везло. Можно сказать, он за сутки раскрыл тяжкое преступление. Доказательств выше крыши. Итог – Горбоносову грозит минимум десять лет. А с учетом, что он занял место убитого, мотив очевиден. Главную часть работы выполнил брат убитого. Настырный парень, хотя и трус. Но с ним придется еще поработать.

Михась спустился к машине и поехал в Гагры. Тем же вечером он вернулся в Москву почтовым самолетом. Билетов не было, но представителю уголовного розыска сделали поблажку. Теперь настал черед заняться главным делом.

3

Он обедал, когда раздался телефонный звонок.

– Да, слушаю.

– Это Дмитрий Иванович Левс?

– Да, да. Вы майор Сумской?

– Как вы узнали? По голосу?

– Нет. Просто, кроме вас, никто моего телефона в Москве не знает.

– Это хорошо. У меня есть для вас новости. Соберите вещи, выпишитесь из отеля и приезжайте ко мне на встречу.

– Я живу на частной квартире.

– Это плохо. Вы беззащитны. Говорите адрес.

– Но никто не знает об этом. Хозяева живут на даче. Они на все лето уехали. Беспечные люди, доверчивые, даже документы мои не проверили. А вдруг я жулик.

– Ваш вид вызывает доверие. Вы в Москву приехали на машине?

– Да. Она под окнами стоит.

– Так, какой адрес? – более настоятельно спросил Михась.

– Нагатинская улица, дом девять, квартира шестьдесят один. Лифта нет. Пятый этаж хрущобы. Квартира с кулачок. Ничего ценного, кроме поношенной одежды в шкафу.

– Хорошо. Я сейчас сам к вам подъеду.

Парик с черными волосами, очки, наклеенные усы, гражданская одежда. Мелочи, но Михась становился неузнаваемым. Он любил преображаться. Портфель был пуст, но придавал солидности. По адресу его довез частник. Подозрений такой человек не вызывал. Он поднялся на пятый этаж, оторвал усы, снял парик и очки, потом позвонил в дверь.

Брат покойного Левса тут же открыл.

– Здравствуйте, Дмитрий Иванович.

– Рад вас видеть, Михаил Ильич.

Михась зашел в квартиру и тут же надел бахилы у порога.

– Не люблю грязь с улицы заносить в дом, но новый хозяин даже не обратил на это внимания.

Две приличные комнаты. Обстановка хуже некуда.

– Вы свою машину под окном поставили в качестве путеводителя? Мы наблюдали за Горбоносовым, и, похоже, он кого-то ищет. Не вас ли? Покажите мне вашу машину, – попросил Михась.

Они подошли к окну, и Левс указал на бежевые «Жигули» третьей модели.

– Таких полно везде, – скромно сказал Левс.

– Только не в Москве. Здесь давно уже все пересели на иномарки. Номера-то тульские, – озабоченно сказал Михась.

– Я к Горбоносову ездил на метро. На машине заблудился бы. Москву я плохо знаю, – вроде как оправдывался Левс.

– Ну хоть это вас спасет. Отчасти.

Он незаметно достал стрелу из-под полы пиджака и с размаха вонзил хозяину в затылок. Стрела вошла в голову наполовину. Дмитрий Левс тут же рухнул на пол.

Михась обыскал его и всю квартиру. Права, паспорт были изъяты. Человек без документов превратился в неопознанный труп. Еще он забрал его кошелек и ключи от машины. Больше ничего интересного не нашел. Потом прошел в ванную и вновь загримировался. Резиновые телесного цвета перчатки он не снимал.

Вышел из дома незамеченным. Сел в машину Левса, завел двигатель и уехал. Документы на машину нашел в бардачке, и там же лежал травматический пистолет. Все найденное, кроме техпаспорта, он завязал в женский платок, найденный тут же, положил в него тяжелый камень и сбросил в Яузу. Узелок тут же утонул. Машину он оставил в тихом, безлюдном дворике.