Тайна великого живописца - Нина Дитинич

Эдуард Хруст был счастливчиком во всех отношениях. Во-первых, он был очень талантлив, во-вторых, занимался любимым делом, а в-третьих, был хорош собой – белокурый, голубоглазый, высокий, его обожали женщины, и он этим пользовался. Во многом Хруст был похож на своего шефа Чарущева, и это даже несколько роднило их.

Чарущев дорожил Эдуардом, делал ему всяческие поблажки, терпел его капризы и платил больше, чем другим.

Эдуарду, по натуре человеку утонченному, избалованному женским вниманием, были необходимы чувственные наслаждения, они будили его творческие фантазии и дарили вдохновение, но часто он увлекался, а чрезмерные, плотские удовольствия истощали его, выхолащивали, вызывали творческий простой, что сильно раздражало его патрона и покровителя Арсения Чарущева. Поэтому Чарущев старался контролировать своего работника, да только, чего греха таить, сам время от времени срывался и с большой охотой пускался во все тяжкие в компании Хруста.

Чарущев облюбовал для их развлечений элитный закрытый клуб, где можно было и партийку в карты сыграть, и рулеткой побаловаться, и отведать изумительно приготовленной изысканной еды в избранном обществе, и, конечно же, провести время с прекрасной незнакомкой. Повара в клубе были одни из лучших в столице, впрочем, как и вина, и хотя с женщинами дело обстояло хуже, иногда некоторые экземпляры попадались очень недурственные.

Клуб находился за высоким забором – трехэтажное здание среди густой зелени.

Современный интерьер поражал своей комфортабельностью и строгой роскошью, но и цены за все здесь были соответственные.

В центре ресторанного зала переливался прозрачными хрустальными струями фонтан в глубокой перламутровой чаше, напоминавшей створку морской раковины. Цветные диковинные рыбки скользили по водяной глади среди водорослей. Белоснежные дивные лилии, благоухая, качались на легких волнах и радовали своей безмятежной, сияющей красотой.

Любуясь рыбками, Чарущев развалился в удобном кресле, но грустно вздыхал.

– Эдик, кто-то под нас сильно копает, хочет украсть наш бренд, наши технологии…

Хруст лениво разглядывал молоденьких девиц, сидящих за соседним столиком, и словно не слышал шефа.

– Разве это красота, – скривил он рот. – Девки раскрашены, пусть дорогой косметикой, пусть отличными стилистами, но нет в них естества, сока жизни нет, ненастоящие они… куклы резиновые…

– Ты меня не слушаешь!.. – рассердился Чарущев. – Я тебе о деле, а ты про баб, да наплюй ты на них…

– С чего ты взял, что у нас есть конкуренты? – Эдик закинул в рот ледяной ломтик манго.

– С того, – сердито нахмурился Чарущев. – Два странных убийства подряд…

Подвинув к себе креманку с десертом и едва не опрокинув бокал, Эдуард нехорошо ухмыльнулся.

– Погоди немного, не дергайся раньше времени, может, наоборот, народ к тебе ломанется… Люди любят всякую чертовщину и ужасы, а особенно наш народец. Как только где катаклизмы, цунами или вулкан проснулся, то наши ломятся туда…

– Дикие людишки! – поморщился Чарущев. – Но боюсь, это не наш случай, – печально проговорил он. – В последнее время клиентов нет, а ведь до этого у нас были очереди…