Осторожный убийца - Джеймс Хедли Чейз

– Я не хотела причинять тебе такие страдания, Дэвид. Может быть, ты решил, что я тебя забыла?

– О нет. Я так не думал. Я ждал, что ты позвонишь мне в понедельник. Пока протекали часы, я накручивал сам себя: я был готов биться головой о стенку.

– Я уже здесь, Дэвид.

– Да, правильно, но я не верю своим глазам. У меня такое ощущение, будто я боксер и мне отбили все внутренности. – Я смотрел на камин, на розовые пятна вина на стене. Комната выглядела отвратительно: грязный ковер, забрызганные вином покрывало и скатерть. От предыдущей встречи осталась только бронзовая ваза с бегониями. – Мне так стыдно, что ты вынуждена оставаться в такой паршивой комнате, Лаура. Да ты и сама видишь, какая это конура!

– Ты думаешь, меня это волнует? Я была бы счастлива с тобой и в пещере. Не будь глупым, Дэвид. Я проведу эти часы с тобой.

Я поднялся и подошел к зеркалу. Я поразился своему виду. Отросшая за эти два дня щетина, ввалившиеся от недосыпания глаза, синие круги под ними.

– Мне нужно побриться.

– Я тебе не помешаю? Может быть, ты стесняешься, и я могла бы пойти прогуляться по площади…

– Ты думаешь, я позволю тебе уйти хотя бы на пять минут? Я быстро побреюсь, потому что не могу целовать тебя с такой щетиной.

Я налил воду в тазик и дрожащими руками намылил лицо.

Пока я брился, она сидела тихо, разглядывая меня. Потом, когда я вытер лицо салфеткой, сказала:

– Мы должны что-то сделать, Дэвид, ведь такое может повториться. Это обязательно повторится.

– Нет, такого больше не должно повториться. Ты должна оставить Бруно, Лаура. Разве ты сама этого не понимаешь? Он не может рассчитывать, что ты на всю жизнь останешься с ним. Он не может силой заставить тебя оставаться с ним.

– Я уже думала об этом. Если я уйду от него, значит, я приду к тебе сюда, Дэвид.

Я медленно повернулся и посмотрел на нее. Мои глаза скользнули по ее шелковым чулкам, тяжелым складкам платья, золотому браслету на запястье, бриллиантовым серьгам, глянцевитым волосам, на которые парикмахер потратил столько времени и труда. Я посмотрел на нее, а потом на грязноватую комнату, желтые обои, узкую кровать, лоскутный коврик.

– Сюда? – переспросил я. – Нет, сюда тебе нельзя переехать.

– А куда еще мне идти, Дэвид? У меня нет денег, кроме тех, что Бруно дает мне. Может, я могла бы вместе с тобой работать гидом? Я могла бы стать очень хорошим гидом. Бывают женщины-гиды?

– Пожалуйста, не шути так, – сказал я, почувствовав, как кровь бросилась мне в лицо.

– Ну что ты, дорогой. Я только пытаюсь обсудить с тобой возникшую Проблему. Может быть, ты мог бы найти работу получше. Может быть, ты закончил бы писать свою книгу. Я могла бы помогать тебе, Дэвид. Я не хочу быть бесполезной. Как ты думаешь, я могла бы стать официанткой?

– Прекрати! – рассердился я. – Прекрати так говорить. Я не могу получить лучшую работу. Если я даже закончу книгу и ее опубликуют, это не принесет больших денег, я уж не говорю о том, что должен был бы работать месяцы, даже если бы корпел над ней изо дня в день по двадцать четыре часа в сутки. Как это ты могла вообразить себя официанткой?

– Но ведь мы должны найти какой-то выход, Дэвид.

Я вылил воду.

– Есть у тебя какие-нибудь сбережения?

– Нет. Конечно, я могла бы продать свои драгоценности. Мы могли бы жить на вырученные деньги какое-то время. Это поддержало бы нас, пока ты не станешь больше зарабатывать.

– Почему мы говорим об этом? Ведь оба прекрасно знаем, что не сможем жить подобным образом. Я скорее вообще откажусь от тебя, чем позволю тебе опуститься до моего уровня. Да ты и сама вскоре возненавидела бы меня, Лаура. Вся любовь бы закончилась, когда кончились бы твои деньги. Деньги кончатся, и ты больше не сможешь покупать себе новые платья, у тебя не будет драгоценностей, чтобы выглядеть так, как ты выглядишь сейчас, и ты возненавидишь меня. Она коснулась меня рукой:

– Нет. Я повторяю, я была бы счастлива с тобой и в пещере.

– Прошу тебя, поговорим хотя бы минуту серьезно, – попросил я. – Есть только один выход.

Она смотрела на меня внимательно, настороженными глазами, спрятав в рукава тонкие руки.

– Какой?

– Я должен попытаться найти работу около Лаго. Поговорю со своим приятелем. Джузеппе, у него много друзей. Попытаюсь найти работу на лодочной пристани. Тогда мы сможем встречаться чаще. Тебе не нужно будет тратить столько времени на поездки в город, ведь ты могла бы незаметно исчезать с виллы на часок. Никто бы ничего и не заметил.

Из ее глаз исчезло напряжение, руки расслабились.

– Тебя это устроило бы, Дэвид? – спросила она, открыв сумочку и доставая сигареты. – Тебе бы это понравилось?

– Это все-таки лучше, чем то, что я пережил за последние три дня. Наконец, время от времени я мог бы мельком тебя видеть. Ты могла бы покидать виллу ночью, когда все спят?

– Да, – сказала она ровным, усталым голосом, – это было бы возможно.

– Ты говоришь как-то странно, без радости, – сказал я, внимательно глядя на нее. – Тебе не нравится мое предложение?

– Я думаю, что это будет очень опасно. Ты не знаешь озеро так, как знаю его я. Там так много людей. Наши встречи были бы в секрете недолгое время. Я должна быть осторожной. Бруно разведется, если узнает, что я изменила ему. Когда он умрет, мне достанутся все его деньги. Если я сделаю сейчас неверный шаг, то потеряю все.

– Да… – сказал я и запустил пальцы в волосы. – Я как-то и не подумал о том, что ты его наследница. Это еще увеличивает пропасть между нами, не так ли?

– Это уменьшает ее, Дэвид.

– Ты воображаешь, что я буду жить на твои деньги?

– Нет, я знаю, что на мои деньги ты не стал бы жить. Но ведь это не мои деньги, это деньги Бруно. К тому же допустим такой вариант: ты берешь их у меня в долг, вкладываешь в дело, а потом возвращаешь.

– Ты долго думала об этом? – спросил я. – Но если Бруно прожил четыре года, что заставляет тебя думать, что он не проживет еще много лет? Или ты думаешь, что мы могли бы подождать четыре года, а то и больше?

– Дэвид, мы сейчас поссоримся, – сказала она серьезно. – А в ссоре ты теряешь все свое обаяние…

– Извини, Лаура, но я не хотел, чтобы повторились такие дни, как эти, последние. Знаешь, что я собирался сделать перед тем, как вошел и увидел тебя?

– Да, знаю, ты уже говорил. Должна сказать, что мужчины обычно поступают так, когда что-нибудь причиняет им боль. Не думай, что ты такой единственный! – Она стряхнула пепел с сигареты в камин. – Кстати, ты обещал не звонить мне, помнишь?

– Конечно, помню и искренне прошу прощения. Но ты не представляешь, в каком я был состоянии. Я был на грани сумасшествия.