Хищники с Уолл-стрит - Норб Воннегут

Романов – не клиент. Мы время от времени встречались на вечеринках Чарли, но между нами не было ничего общего, кроме рынков. Когда они закрываются, я кручу педали; он же спаррингует в любительской лиге бокса. Или летает на дельтаплане. Или гоняет на своем «Порше» по трассе на Лонг-Айленде. Ради острых ощущений – что угодно. Но «следующий Уоррен Баффетт»{24}, как окрестил его «Бизнес уик», никогда мне не звонил.

– Гровер, Сэм попросила меня позвонить.

– Она в порядке?

– Она просто испереживалась, – негромким, но полным силы голосом ответил Романов. – Она у родителей. И да, она в порядке, Гровер.

– Меня до сих пор тошнит при мысли о случившемся.

– Как и всех нас, Гровер.

Меня корежит, когда меня называют полным именем, особенно три раза на три фразы. Еще и снисходительно. Впрочем, выговаривать следующему Уоррену Баффетту сейчас не время.

– Я пытался дозвониться до Сэм с субботы.

– Она мне сказала. Потому и звоню. Служба начинается в храме Святого Иосифа в среду в десять. Ну, я поскакал.

– Я приду, – ответил я гудкам в трубке. Несмотря на мою досаду по поводу «Гровера» три раза подряд, я был рад, что Романов позвонил. Сэм в порядке.

В 3.35 дня я подвел черту. Промышленный индекс Доу-Джонса неуклонно падал с самого открытия. Опустился до 87 пунктов, прежде всего из-за одной из фармацевтических компаний, прекратившей разработку многообещающего лекарства. Мои портфели, набитые медицинскими акциями, понесли ущерб. Но мне было по барабану. Моя голова была вне игры, картины гибели Чарли по-прежнему стояли у меня перед глазами.

По пути я услышал, как Пэтти добивает клиента.

– Бобби, слушай меня. «Ай-би-эм». Слышал такое название? «Ай-би-эм» выставили на торги. На торги, Бобби, на торги. – Она грохнула кулаком по столу и тут же яростно затрясла этой рукой. – Такой выгоды ты не получишь даже в «Файленс Бэйсмент»{25}.

Слишком назойливо, подумал я. Не мой стиль.

Неусыпно бдительная Пэтти углядела, что я ухожу до закрытия рынка, и разыграла целое представление, поглядев на часы. Потом прикрыла трубку ладонью и заорала на весь ОФЛ:

– Спасибо, что зашел, О’Рурк!

Чего ей неймется?

Внимание Пэтти заставило меня насторожиться. Вообще-то обычно мы с ней не разговариваем. Она, как и я, топ-продюсер. Как и я, она один из главных источников прибыли в нашем отделе – хотя и не самый крупный. Я по-прежнему ее делаю. Наверное, это злит ее до усрачки.

Наплевать. Мы сосредотачиваемся на бизнесе и избегаем отвлекающих факторов, а уж Гершон своей настырностью вошла в легенды ОФЛ. Она всегда говорила молодым фондовым брокерам: «Тут как в гольфе. Этот бизнес – не командный спорт». Но при этом Пэтти завязала беседу утром. Теперь она отрывается от клиента, чтобы снова высказаться. Топ-продюсеры так не поступают.

Я с улыбкой показал леди Золотой Рыбке большой палец и направился к лифтам.

Последнее, что я расслышал в тот день среди гомона, был Каспер. Он снова усердно трудился.

Клац. Клац. Клац.