Северный ветер. Вангол-2 - Владимир Прасолов

— Гюнтер, вы что, бывали в этих краях?

— Нет, Ганс, я просто много читал об этой древней земле. Еще в середине прошлого века здесь побывал известный путешественник и исследователь Сибири Ричард Маак.

— Англичанин — в этой глуши в прошлом веке? Не может быть, Гюнтер.

— Нет, он не англичанин, он русский. Его записки и отчеты свидетельствуют о существовании в этих местах огромных металлических сфер, излучающих энергию невиданной силы.

— Гюнтер, в прошлом веке — это когда?

— В шестидесятых годах.

— Это невероятно.

— Невероятно, но факт, Ганс. Причем эти сферы из неизвестного и очень прочного металла, несколько русских экспедиций в разные годы пытались взять образцы, но не смогли ни кусочка ни отколоть, ни отрезать. Не зря же мы тащим с собой столько оборудования? Надеюсь, нам удастся решить эту задачу.

Они лежали в пуховых спальниках в палатке и тихо беседовали между собой, два немца, два интеллигента, два хорошо образованных человека — один из них ученый, физик Гюнтер Миттель, другой — офицер СС Ганс Вернер. За восемнадцать дней пути они сблизились, стали друзьями. Они уже были примерно в ста километрах от притока реки Вилюй, Алгый-Тимирнить. От местности Елюю-Черкечех, что в переводе с тунгусского означало Долина смерти, их отделяло чуть более ста двадцати километров. Они несколько ошиблись в расчетах по времени, потеряли рацию и один снегоход, но в целом успешно приближались к цели. Четверо их коллег в соседней палатке спали, это были технари, обеспечивавшие движение снегоходов, работу аппаратуры и механизмов экспедиции. Через два дня неимоверно трудного пути — местность была истерзана древними катаклизмами — пришлось оставить и второй снегоход: сломалась последняя из запасных лыж. Навалы крупных камней, небольшие, но отвесные обрывы речных и озерных берегов, крутые холмы — все это было труднопроходимо для техники. Сменилась и погода: слепящее солнце затянуло белым маревом, поднялся ветер, который уже несколько дней не стихал. Движение стало медленным, шли пешком, проваливаясь в снегу; единственный оставшийся снегоход вез оборудование и еду, потерять его было нельзя. Карты, по которым ориентировался Гюнтер, лишь отдаленно соответствовали действительности, но в конечном итоге экспедиция вышла к притоку Вилюя. После полудня люди увидели крутой берег реки с парящей на морозе большой, в два роста человека, дырой. Она была отчетливо видна зияющей чернотой в сплошной снежной белизне берега.

— Стоп, мы на месте! — воскликнул Гюнтер и почти побежал к входу.

Все, остановившись, смотрели, как Миттель, скользя, карабкался по берегу, стараясь подобраться к краю этого неестественно ровного проема в земле. Наконец он встал в проеме, повернулся к ним и поднял руки.

— Невероятно, мы нашли! Мы сразу нашли, это просто фантастический успех, Вернер! — кричал Миттель, приплясывая от возбуждения.

Вернер, улыбаясь обветренными, потрескавшимися до крови губами, махал ему рукой.

Действительно, фантастическое везение! — думал он.

Через некоторое время рядом с проемом на берегу был разбит лагерь. Установив палатки и обогревшись, устроили праздничный ужин. Исследование проема решили начинать на следующий день, нужно было отдохнуть с дороги, подготовить необходимую аппаратуру.

К утру запуржило; и весь день непрерывно валил снег, разгоняемый необычно сильными порывами ветра, — пришлось дополнительно крепить грозившие сорваться со снежного покрова и улететь палатки. Выйти на воздух без веревок было опасно, просто сносило с ног. К ночи наконец снежная буря стихла; угольно-черное, бездонное небо вызвездило весь свой мерцающий арсенал, и колючий мороз напомнил немцам, что они на Русском Севере. Гюнтер и Ганс выползли из полузасыпанной снегом палатки и, лежа на снегу, любовались звездной панорамой.

— Такого неба я еще не видел, — тихо проговорил Гюнтер.

— Вы правы, оно пугающе красиво, — прошептал Ганс.

— Вы продолжаете считать, что человек — царь природы? — пытаясь в темноте разглядеть выражение лица собеседника, спросил Гюнтер.

— Смотрите, что это? — прошептал Ганс, глядя в сторону.

Гюнтер повернулся и застыл от неожиданности. На небольшом расстоянии от них, не более километра, в полной тишине от земли оторвался и уходил в высоту светящийся шар. Он был небольшого диаметра, но достаточно хорошо просматривался; на его светящейся голубым светом поверхности как бы растекались огненные кляксы, небольшими протуберанцами отделяясь и расходясь в разные стороны. Он поднимался довольно медленно, на несколько секунд как бы повисая в пространстве. И вдруг резко, с невероятной скоростью ушел вертикально вверх, превратившись в неотличимую от звезд точку. Гюнтер и Ганс посмотрели друг на друга.

— Это не почудилось нам?

— Нет, это реальность, Ганс! Об этом тоже написано, есть записи рассказов очевидцев, но нет ни одной фиксации, ни одного фотоснимка или киносъемки.

Нам повезло, что довелось увидеть… Необходимо установить аппаратуру и дежурить, возможно, удастся запечатлеть это явление, это архиважно. В любом случае, Ганс, увиденное еще раз свидетельствует о правильности моей теории, мы близки к величайшим открытиям!

— Да поможет нам Бог! — заразившись патетикой ученого, воскликнул Ганс; и оба счастливо рассмеялись.

Как ни хотелось уходить, но мороз пробивал меховые комбинезоны; не увидев больше ничего интересного, они вернулись в палатку и крепко уснули с огромными надеждами на завтрашний день.

И вот этот день наступил. Завтрак, быстро приготовленный из спецпайков, не отнял много времени. Все слаженно и весело спешили; и уже в полдень, когда аппаратура была готова, группа выдвинулась к проему в берегу реки. Буран закончился, вход слегка присыпал, но отверстие было свободно сразу после двух-трех метров наметенного снега.

Земля под ногами, если можно было назвать землей плотную массу песчано-глиняной смеси с впрессованными в нее валунами, была чем-то вроде монолита. Поверхность ее была почти гладкой и сухой. Несколько метров вперед — и в свете фонарей они увидели идеально круглую поверхность тоннеля. Морозный воздух не ощущался, и им стало тепло. Гюнтер замерил температуру — плюс пять градусов. Для зоны вечной мерзлоты и конца апреля это было невероятно. В комбинезонах и шапках стало жарко — решили раздеться. Свет от фонарей терялся в темноте тоннеля. Вся группа двигалась цепочкой. Ганс и Гюнтер шли в авангарде и, когда впереди них раздался шум, остановились. Шум, а вернее, гул был чисто механический, как будто передвигалось что-то массивное. Будто работал какой-то мощный механизм и в движение пришел колоссальный объем чего-то непонятного, но реально ощутимого. Вся группа застыла на месте, шаря лучами фонарей по пространству тоннеля. Он был свободен, и Гюнтер уже сделал шаг, чтобы продолжить движение. Мгновенно удар плотного воздуха сбил всех с ног, и через секунды вся группа, с криками и воплями, будто выстреленная из воздушной пушки, вылетела из тоннеля на лед реки.