Сказка для злодеев - Валерий Гусев

— Ну так, — мама насторожилась, ожидая вопрос с подвохом. Или неожиданный вывод.

— Значит, мам, вот этот, на ноге, тоже указательный. И чего им указывают? И как? Ни разу не видел.

— Ложился бы ты спать, — вздохнула мама.

— Не знаешь, эх ты! А я знаю. Мне одна девчонка в классе объяснила.

— Девочка, — поправила мама.

Алешка подумал. И не согласился:

— Все-таки девчонка. Вот Ленка Стрельцова… — Это давняя Алешкина любовь, с первого класса. — Вот Ленка — девочка.

— Не отвлекайся, — сказала мама. Ей стало интересно, куда, зачем и как указывает пальцем ноги девчонка из его класса.

— Она сказала: если у тебя указательный палец на ноге немного длиннее большого, значит, когда ты женишься, то будешь главой семьи. А если большой длиннее, то твоя жена будет главой семьи.

— Глупость какая, — сказала мама. Тут же разулась и стала разглядывать свои указательные пальцы на ногах. — Глупость какая. Они у меня одинаковые.

Алешку это ничуть не смутило.

— Нужно срочно позвонить папе в Париж. Пусть он быстренько разуется и сообщит тебе, кто у нас глава семьи.

Глупость какая! Представляю себе. Папа сидит среди больших начальников Интерпола на совещании, потом вдруг срочно разувается, снимает носки и начинает сравнивать свои пальцы. «Что с вами, полковник Оболенский? — тревожно спросит какой-нибудь иностранный генерал. — Вас кто-то укусил?»

Мама рассмеялась. Но Алешка все так же задумчиво изучал свои ноги.

— Чем пальцы пересчитывать, — сказала мама, — лучше бы ноги помыл.

— Они у меня чистые, — безмятежно отозвался Алешка.

— Они у тебя серые.

— Это не грязь. Это загар.

Но я-то уже понял, в чем дело. Алешка над чем-то глубоко задумался. У него всегда так: когда его что-то сильно заинтересует или встревожит, он начинает болтать всякую ерунду. А в это время в глубине его хитрой балбешки идет интенсивная работа. Эта болтовня для него, как скрипка для Шерлока Холмса.

И я не ошибся. Когда мама ушла в свою комнату, Алешка взял рукописи нашего героического прадеда и углубился в их изучение.

Листы были старые, пожелтевшие от времени. Чернила, которыми они были написаны, выцвели до бледно-серого цвета. Тогда ведь писали чернилами. Их наливали в чернильницу и тыкали в нее ручкой с пером. Не то что сейчас — пиши шариком, пока чернила не кончатся. Тогда два слова напишут и снова перо в чернильницу макают. А то и кляксу посадят, на полстраницы. Поэтому и писали в старое время так хорошо — макая перо, обдумывали каждое слово. Чернила с годами выцветали, но мысли не старели.

Я взял у Алешки несколько прочитанных страниц. Действительно, это была сказка о какой-то далекой стране, на которую напали жестокие завоеватели. Сказка как сказка, ничего особенного. А вот Лешка впился своими глазами в страницы так, будто там было написано, как сделать весь мир добрым и счастливым.

Я повалился на свою раскладушку и скоро заснул. А в глубокую ночь меня разбудил Алешка и сказал усталым голосом:

— Дим, я знаю, где надыбать денег для памятника нашему героическому деду. Завтра пойдем к Гремучей башне.

— К Гремячей, — машинально поправил я и провалился в гремучий… в дремучий сон.