Конверт из Шанхая - Владимир Кузьмин

У нас на дорогу до Москвы были планы. Первым номером в них значился сон. Накануне мы легли очень поздно, спали не дольше двух часов и поднялись еще затемно. Да и путь от Томска до Тайги с ожиданием там пересадки бодрости не прибавил. Были и другие планы, но до их воплощения в ближайшие часы нам так и не суждено было добраться.

Экскурсия по поезду заставила разыграться мой аппетит. Дедушка в отличие от меня плотно позавтракал еще в станционном буфете, идти одной в ресторан мне не хотелось. Тут-то и напомнила о себе корзина со съестными припасами, собранная для нас Пелагеей. Дедушка, чтобы достать необходимые в дороге туалетные принадлежности и прочие дорожные вещи, снял корзину с багажной полки, и от нее, даже сквозь плотную бумагу, в которую были завернуты продукты, пошел такой сытный дух, что мы тут же заказали себе чай. Уже через минуту мальчик принес нам поднос с двумя стаканами, заварным чайником и чайником с кипятком, сахарницей, серебряными щипцами для сахара, вазочкой с ломтиками лимона, молочником со свежими сливками. Ловко расставив все это на столе, он спросил, не желаем ли мы еще чего. Мы так с ходу и ответить не сумели на этот простой вопрос, зато мальчишка помог нам.

– Мед свежайший с Алтая, масло коровье, варенье, сухое варенье[17], печенье, коврижки…

– Спасибо, спасибо, нам пока ничего не нужно, – остановил этот поток вкусного красноречия дедушка.

К чаю у нас прилагались домашние подовые пироги[18]со всевозможными начинками и сочная буженина, запеченная в нашей печи. Все это лежало на самом верху, а в недра корзины мы еще и не заглядывали.

Зато к нам заглянул Александр Александрович.

– Пардон, – сказал он. – Не знал, что вы закусываете, так что зайду попозже. А чем это так вкусно пахнет?

– Угощайтесь, – предложила я. – Вот пирожки с рыбой, здесь с вязигой, эти с капустой и грибами. Эти… мы еще и сами не знаем с чем.

Александр Александрович потянулся за пирожком с рыбой, но не взял и потянулся к пирогам с начинкой из грибов и капусты.

– Да вы без стеснения, берите и те, и эти. Да по паре, чтобы и Екатерину Дмитриевну угостить! – засмеялся дедушка.

– Это чем же здесь угощают? – не удержался от вопроса проходящий мимо нашей открытой двери Михаил Наумович Соболев.

– Пирожками! – ответили мы на три голоса.

– Всех?

– Ни в коем случае! Но вас угостим непременно, – сказал дедушка.

– Хорошо, но я воспользуюсь вашим приглашением чуть позже. У меня постель застилают, я же вашим соседом неожиданно стал.

– Так вы проходите к нам. Хотите чай или кофе заказать?

– Минуту назад сказал бы, что не хочу. Но при таких запахах устоять нет сил.

Банкир расположился на стуле. Без пиджака, в жилете он выглядел не столь удручающе солидно, как прежде, и вообще показался мне милым человеком.

А суета стала нарастать с катастрофической быстротой. К нам за пирожками заглядывали еще многие наши артисты, мальчишки не успевали разносить по вагону чай. В коридоре появлялись некоторые пассажиры из других вагонов. Скорее по причине любопытства, чем по каким делам. Дольше прочих задержались оба молодых поручика. Этих интересовало дамское общество. Высокий, судя по некоторым признакам, запал на нашу Елену Прекрасную. Низенького с усиками интересовали все дамы подряд.

Михаил Наумович принес в купе некую весьма целебного свойства настойку, потребовались рюмки.

Пришла Маша и тоже не смогла удержаться, чтобы не попробовать пирожков. У дедушки с Михаилом Наумовичем к этому моменту завязался разговор, и наш сосед предложил барышням, то есть нам, пить чай в его купе, где проводник уже закончил свои дела. Вскоре к нам присоединились Даша Штольц и Елена Никольская.

Все сновали туда-сюда, чаепитие во многих купе перерастало в полноценные обеды. Двери повсюду перестали закрывать и держали открытыми. По коридору рассеянно прошел высокий мужчина в бриджах, сером дорожном сюртуке, кепи с большим козырьком и трубкой во рту. Почти тут же вернулся в обратном направлении. Появился мистер Ю, заглянул к нам в купе, улыбнулся каждой, потом засмеялся и обратился к Маше:

– Вас потеряли. Скажу, не надо беспокоить. Беспокоиться, так правильно?

Все согласились, что повода кого-то беспокоить или беспокоиться самим нет ни малейшего.

К некоторому моему удивлению, нашему антрепренеру удалось вскоре направить весь этот хаос в нужное русло, и труппа энергично приступила к подготовке вечернего концерта. Нашлось поручение и для меня.

– Дарья Владимировна, – сказал господин Корсаков официально, – поручаю вам предупредить всех пассажиров о том, что концерт начнется в девять часов вечера. Намекните, что мы просим всех отужинать до этого времени. Очень надеюсь, что мы никому не помешаем.

– Ой! А можно я Даше помогать стану?

– Буду только рад, Мария Петровна! – склонил свою красивую голову в благородном поклоне артист.

– Откуда вам мое отчество известно?

– Да тут два сердцееда упоминали некую Марию Петровну. Поскольку ни у кого из наших актрис нет такого имени, то я посчитал, что оно ваше.

– Фу! – вместо своего обычного «ой!» сказала Маша. – Они такие приставучие!

– Не смею вмешиваться в ваши личные дела, но в данном случае эта характеристика кажется мне верной, – Александр Александрович отвесил еще один красивый поклон и удалился.

В нашем вагоне извещать кого-либо о концерте нужды не было. Большую часть занимала наша труппа, два прочих пассажира – Иван Порфирьевич и Михаил Наумович – сейчас сами участвовали в составлении программы. Оба хорошо знали наш репертуар, и оба желали вновь увидеть свои любимые номера, на чем живо настаивали.

Оказалось, что почти со всеми пассажирами первого класса мы уже знакомы.

Ирину Родионовну и Софью Яковлевну вместе с ее собачкой и служанкой – скорее родственницей-приживалкой, исполняющей обязанности прислуги, – мы застали в салоне.

– Очень приятное известие, – выслушав нас, сказала маменька Маши. – Нам очень повезло с попутчиками, не правда ли, Софья Яковлевна?

– Пожалуй, что да, – нехотя согласилась та, пуская солнечных зайчиков своими бриллиантами. – Правда, обычно я сама в это время музицировала, но раз общество желает концерта, то и мне возражать не с руки.