За семью печатями-2 - Иоанна Хмелевская

Почти все их хитроумные планы пани Богуслава благополучно разрушила.

Узнав о предстоящем визите Кристины, она расценила его как свой личный триумф и решила насладиться победой в полной мере. Надо же, какая-то тля пытается сравниться с нею в умении готовить, извелась от зависти! Ну, она ей покажет! Вынашивая собственные мстительные планы, Богуся даже немного скорректировала свой рабочий график, согласовав его по телефону с начальством.

У Кристины хватило ума явиться в гости в специально купленном для этого случая несуразном платье, слишком широком и длинном, без макияжа, с на редкость дурацкой причёской. Правда, красота её от этого ничуть не пострадала, однако и не подчёркивалась, так что у Хлюпихи не было причин с первой минуты впадать в ярость. Приём гостям она оказала почти милостивый.

— Дошли до меня слухи, будто Крыся увлеклась готовкой? — приветствовала Богуся старую знакомую снисходительно-презрительной фразой, что сразу разрешило наболевший вопрос о форме общения — ну конечно, в третьем лице, как же иначе. — Так давно бы следовало прийти, а Крыся только теперь явилась. Что ж, милости просим…

— Но ведь у Богуси такое несчастье приключилось, не могла я ещё морочить ей голову глупостями, — оправдывалась Кристина, с готовностью подхватив заданный тон.

— Ничего особенного… А, вижу, Хенек с Тадиком наконец-то за шкаф примутся, самое время. А это что? О, пиво, очень кстати. Вот мы его в холодильник сунем, пусть как следует охладится. Эльжуня, помоги отцу.

Втащив ящик пива, Карпинский с Тадиком показательно занялись дверцей шкафа. Кристина с сумкой в руках робко жалась на пороге. Эльжбета, подмигнув детям, энергично занялась хозяйством.

Казалось, все шло по плану, однако в самом центре суматохи торчал Клепа с букетом, коробкой шоколадных конфет и бутылкой сладкого шампанского, которое тоже нуждалось в охлаждении. Сладкого!

Кристину передёрнуло, что несколько подпортило её облик покорной сиротки, да, к счастью, хозяйка не заметила, с удовольствием принимая от джентльмена как приношения, так и привычную порцию восторгов.

— Как считаете, что мне лучше делать? — вполголоса спросила Кристина. — Торчать столбом в прихожей, подождать в кухне или изображать гостя в салоне?

— Притворись, что наблюдаешь за нами! — с трудом удерживаясь от смеха, посоветовал Карпинский, уже привыкший к роли завсегдатая.

Эльжбета ещё не успела спрятать в холодильник все бутылки с пивом, как работнички уже сняли дверь с петель и положили её на пол в прихожей. Девушка же воспользовалась тем, что оказалась одна в кухне, и бросила взгляд на кулинарные заготовки хозяйки. Выяснилось — в огромном горшке отваренная капуста ожидала лишь последней заправки, в другом лежала очищенная картошка. Поразительно! Ведь они пришли раньше намеченного, но Богуся из тех хозяек, которых никогда не застанешь врасплох. У этой бабы действительно несомненный талант!

Меж тем Карпинский скрылся где-то в недрах дома, а Тадик принялся откручивать шурупы на старой петле дверцы. Тут хозяйка появилась в прихожей и взяла в свои цепкие руки управление домашним хозяйством.

— Эльжуня, надо бы составить компанию твоему родичу, меня вот Кристина ждёт. А где же Хенек?

Тадик пояснил:

— Ищет петли, которые отец купил специально для этого шкафа. Я знаю, что купил, потому и не стал покупать лишние…

— Так надо в мастерской посмотреть, он там держал железяки разные. Стась покажет. Стась! Покажи пану Хенрику. Агатка, ты где?

Агатка уже была на посту — материализовавшись из воздуха на пороге гостиной-столовой, приглядывала сразу за всеми: одним глазом за Тадиком, вторым — за Эльжбетой с Клепой. Особый интерес, конечно, вызывала Эльжбета, но долг прежде всего.

Хозяйка завладела Кристиной и потащила её в кухню, приговаривая:

— А мы с Крысей в кухню пройдём, поглядим, что она принесла, о чем хочет посоветоваться.

Кристина была потрясена. Надо же, как моментально Богуся оценила сложившуюся ситуацию и мастерски овладела ею! За всеми гостями организован присмотр: при Хенрике — Стась, Тадик в пределах видимости, Эльжбета с Клепой под наблюдением Агатки, сама же она в когтях хозяйки.

В кухне Кристина вытащила из сумки миску со своим фаршем, демонстрируя одновременно широкую гамму чувств: робость и покорность, стыд за своё неумение и вместе с тем надежду на будущий прогресс, уныние, вызванное собственной бездарностью в кулинарном отношении, и явное преклонение перед гениальной одарённостью пани Хлюповой.

— Хотелось сделать подешевле… — бормотала Кристина, — мне Эльжбета про вас говорила… и опять получилось не очень…

Взяв миску обеими руками, пани Богуся первым делом поднесла её к носу, затем, словно не веря своему органу обоняния, двумя пальчиками ухватила щепотку подозрительного продукта и попробовала, после чего уставилась на Кристину. И столько в её взгляде было изумления, недоверия, презрения и уничижительной жалости, что Кристина почувствовала себя какой-то жалкой букашкой, недостойной именоваться человеком. Ох, кажется, она все-таки перестаралась.

— У Крыси, никак, насморк? — ядовито поинтересовалась хозяйка.

— Да… вроде бы… того… немножко.

— А нос вообще у Крыси имеется? Ведь и ежу ясно: масло прогорклое, каша пригорела, а лучок небось ещё с прошлого года завалялся?

И такое презрение прозвучало в голосе Богуси, что Кристина стала заикаться уже безо всякого притворства.

— Н-не… знаю. В холодильнике нашла… на самом дне… А что?

— Да ничего. Не люблю я людей осуждать, да Крыся, как погляжу, вовсе не соображает. Ну какой лук столько выдержит? А маслом таким лишь телеги смазывать, воняет ведь за версту, просто дух вон, неужели Крыся не чует? И как же эту дрянь Крыся готовила? Небось на огне? Так я и знала.

— Что же мне делать?

— Перво-наперво нормальное масло купить, потом кашу сварить, как положено, потом из свежего сала шкварочки натопить, лучок поджарить и уж после со всем этим ко мне прийти. А вот это… сомневаюсь, что такое и свиньи станут жрать!

— Вот именно! Мне тоже показалось — не очень хорошо получилось.

— «Нехорошо»! — фыркнула Богуся, досказав остальное взглядом. Похоже, слов у неё не хватило.

Изо всех сил удерживаясь, чтобы тоже не фыркнуть — только от смеха, — Кристина так внутренне напряглась, что на глазах выступили слезы. Богусе эти слезы доставили истинное наслаждение — наконец-то заносчивая воображала смешана с грязью и растоптана. Теперь можно её и пожалеть.

— А хоть книжка какая-никакая по кулинарии у Крыси имеется?

— Имеется. Только старая.