Ястреб ломает крылья - Михаил Черенок

Окружавшие гармониста школьные подружки-хохотушки после каждого куплета закатывались звонким смехом.

На другой стороне улицы на завалинке ветхой избенки с покосившимся навесом над крыльцом задумчиво сидел небритый тракторист Кеша Упадышев – лысоватый пухлый мужичок, лет сорока в вылинявшем солдатском обмундировании и в тапочках на босу ногу. Неожиданно он уставился на гармониста и строго крикнул:

– Шустряк! Ты на кого намекаешь?!

– Ни на кого! – хитро прищурив озорные глаза, ответил Ромка. – Для души играю!

– Как это «для души»?

– Просто так, чтобы всем весело было.

– Гляди у меня! Доиграешься…

Упадышев погрозил Ромке желтым от самосада пальцем и стал смотреть в сторону шашлычной. Оттуда только что вышел долговязый комбайнер Замотаев, одетый, как и Кеша, в старую солдатскую форму с тем лишь отличием, что вместо тапочек на его ногах были растоптанные кирзовые сапоги, а на кудлатой голове – камуфляжный картуз. Он прямиком устремился к Упадышеву. Присев рядом с Кешей на завалинку, поздоровался.

– Здорово, Гриня, – ответил Упадышев. – Чо, причастился в шашлычной?

Замотаев с тяжелым вздохом потер ладонями морщинистое лицо. Заговорил с сожалением:

– Хотел по случаю Победы стакашек портвейна чекалдыкнуть, да промахнулся. Лизка Удалая сегодня не в духе. Наотрез отказалась отоварить под запись.

– Зато братец Лизкин в веселом настроении. Ишь, как гармонь терзает.

– У братца наших забот нету. Ты давеча хвастал, будто трехлитровая банка первача у тебя в баньке заначена.

– Была банка, но сплыла, – хмуро буркнул Упадышев.

– Выпил, что ли?! Или украли?

– Если б… Людка, зараза, об угол бани мою заначку вдребезги расхлестала.

Замотаев словно опешил:

– Не врешь?

– Чего врать… Не видишь, праздничный день, а я сижу трезвый, как дурак.

– Ну, тигра! – заволновался Гриня. – С чего она так люто озверела? Наверно, Колька малой своим ревом довел бабу до белой горячки?

– Колька подрос. Теперь, даже когда Людка его нещадно лупит, молчит, как партизан. Терпеливый будет мужик.

– Ну, форменная тигра! И собственного дитя не жалеет. За что лупит-то?

– За недостойное поведение. Навернет карапуз чашку овсяной каши «Геркулес» и по часу впустую на горшке сидит. Только Людка на него трусы наденет, он, стервец, тут же в них и навалит.

– Вот безобразник. Уже кашу наворачивает?

– И соленые огурцы до безумия любит. Как увидит на столе миску с огурцами, сразу хватает самый большой и уплетает за обе щеки, будто с похмелья.

– Гляди-ка… Причудливый вкус. От материнской груди давно отвык?

– С Людкиных грудей котенка не накормишь. На коровьем молоке пацан вырос. Начиная с четушки. Теперь поллитряк враз заглатывает. После верещит: «Щас ушшусь, ушшусь» и мочится, где попало под Людкины подзатыльники.

– Говорить научился?

– Лопочет. Матерные слова почти все освоил.

– Тебя признает?

– В каком отношении?

– Папкой или батькой называет?

– Ни так и ни сяк.

– А как?

– Наголик стебаный.

– Алкоголик, что ли?

– Дураку понятно.

– Людкина школа?

– Ну, а чья больше. Сам знаешь, без мата Людка двух слов связать не может.

Помолчали.

– Что же нам теперь придумать?… – со вздохом спросил Замотаев. – Не отметить День Победы – большой грех.

– Да, Победа – святое дело… – Упадышев тоже вздохнул. – Можно бы заглянуть к деду Егору Ванину. Прошлый год в этот самый праздник он неплохо угостил меня настойкой на зверобое. Сам битый час просидел с одной рюмашкой, а меня не ограничивал. Считай, всю поллитровку я оприходовал и травку из бутылки зажевал. Мировой старик. Его рассказы о прошлой жизни да о войне настолько приятно слушать, ну прямо, как… стакан хорошего самогона выпить.

– У Егора Захарыча, по-моему, какая-то беда стряслась.

– С чего взял?

– Когда из шашлычной к тебе шпарил, краем глаза видел, как старик с Богданом Куделькиным на корточках разглядывали во дворе лежащую Белку. Либо заболела собака, либо совсем подохла. Так что навряд ли сегодня Егор Захарыч…

– Погоди, Гриня, – внезапно сказал Упадышев и, прищурясь, уставился на усадьбу ветерана, возле которой остановился свернувший с райцентровской дороги мотоцикл «Урал». – Я на трезвую голову хреново вижу. Глянь ты: что за милиционер к деду Егору прикатил?

– Так это же наш участковый Сашка Двораковский из Березовки, – приглядевшись, ответил Замотаев.