Три ангела по вызову - Наталья Александрова

На широком, как летное поле аэродрома, письменном столезазвонил телефон.

На этом столе имелось несколько телефонов, но именно этотстаромодный, массивный аппарат цвета слоновой кости был среди них самым важным.Звонил он редко, и каждый такой звонок обозначал либо серьезные неприятности,либо, наоборот, шанс, подаренный благосклонной судьбой.

Лев Николаевич протянул руку и снял трубку.

При этом он заметил, что рука его мелко дрожала, иогорчился.

Нужно держать себя в руках, не давать воли нервам. Этак рукибудут потеть от волнения, а это уж совсем никуда не годится. Рукопожатиечеловека его уровня должно быть сухим, твердым и холодным. Холодным как сталь.

Еще не так давно, снимая трубку с этого аппарата, ЛевНиколаевич вставал. Он долго не мог приучить себя разговаривать с начальствомсидя. Даже когда начальство никак не может его увидеть. Но в последние днисудьбоносные звонки случались довольно часто, и он привык относиться к нимболее сдержанно.

– Слушаю, – проговорил Лев Николаевич, прижав трубку куху.

– Материалы подготовлены? – осведомился бесцветныйголос, искаженный устройством засекречивания.

– Готовы, – Лев Николаевич едва не назвал своегособеседника, но вовремя прикусил язык.

– Передашь их сегодня моему человеку, – продолжилсобеседник и назвал место встречи.

Лев Николаевич замялся, и бесцветный голос с едва различимойусмешкой проговорил:

– Не беспокойся, Лева, наша договоренность остается в силе.Как только документы поступят по назначению – тебя переведут в Москву, местодля тебя уже готово.

Лев Николаевич едва не выпалил «рад стараться». Правда, егорадость немного подпортила насмешливо-покровительственная интонациясобеседника, и еще то, что тот назвал его по имени. Конечно, вычислить его пономеру телефона ничего не стоит, но все же есть какие-то правила, по которымведут такие разговоры. Он-то не назвал собеседника по имени-отчеству! Тем самымэтот человек еще раз подчеркнул дистанцию между ними!

Из трубки давно уже доносились гудки отбоя.

Лев Николаевич взглянул на трубку с некоторой неприязнью иположил ее на аппарат.

Ладно, мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!Главное – попасть в Москву, а там уж он развернется!

Он встал из-за стола, открыл сейф, вынул из него новенькийкейс с массивными металлическими замками. Поставив кейс на стол, огляделся,словно уже прощался со своим кабинетом.

Еще недавно этот кабинет казался ему пределом мечтаний,венцом карьеры. Этот просторный стол, красивая вымуштрованная секретарша,огромный ковер с мягким зеленым ворсом, многочисленные телефоны… ведь именноколичеством телефонов на столе определялся уровень начальника!

Только добившись этого места, он понял, как малы, какничтожны его возможности! Настоящая власть, настоящее влияние, настоящие деньги,да и вообще настоящая жизнь – только там, в Москве! И ради того, чтобы попастьтуда, он готов был на любую подлость, да что там – на любое преступление и дажена любой риск.

Ведь надо признаться себе: то, что он сейчас делает – оченьрискованно.

«Материалы» – ну надо же! Он хмыкнул. Никакие не материалы,а обычная взятка. То есть не совсем обычная – деньги, конечно, большие, тристатысяч долларов, хотя для Москвы это не так чтобы много.

Но дело в том, что человек, для которого предназначеныденьги, очень уж на виду, да еще сейчас у него неприятности. Там, в Москве, всевремя какая-то чехарда – то министров сажают, то прокуроров меняют… Иоткладывать такое дело нельзя, нужно действовать сейчас, пока этот человекчто-то может, кто знает, каким будет его преемник!

Так что если сейчас станет известно о взятке ЛьвуНиколаевичу, не видать не то что Москвы, но даже этого кабинета… да какой тамкабинет! Ему останется разве что собирать бутылки по помойкам… хотя, говорят, итам конкуренция!

На лбу у него выступила испарина.

Лев Николаевич достал из кармана белоснежный платок,промокнул лоб и взялся за ручку кейса.

И в это время ожило переговорное устройство на его огромномстоле.

– Лев Николаевич, – низким интимным голосом проговориласекретарша Виктория, – к вам Антон Сергеевич!

– Черт! – прошипел Лев Николаевич. – Не могласказать, что я ушел! Обычно она куда сообразительнее! Как не вовремя… но чтоделать, придется принять, а то пойдут разговоры…

Пусть войдет! – громко сказал он, щелчком переключивинтерком, и поспешно переставил кейс со стола на пол, сбоку от своего удобногорабочего кресла.

Дверь кабинета открылась на четверть, в нее деликатнопроскользнул крупный светловолосый мужчина с преданно выпученными рыбьимиглазами. В руке он держал большой потертый портфель.

– Что у вас, Антон Сергеевич? – Лев Николаевичдемонстративно взглянул на часы. – Меня ждут в мэрии…

– Это по поводу нового корпуса, – зачастил тот, ещебольше выпучив глаза. – Вы хотели посмотреть чертежи… вы просили ихподготовить. .. я могу вам показать… – и он, еще не закончив фразу, плюхнулсвой портфель на дальний конец стола, расстегнул застежку и принялся вываливатьна стол уйму бумаг.

– Не сейчас, – Лев Николаевич поморщился, откровенная тупостьподчиненного его раздражала. – Вы не поняли? Я же сказал, меня ждут вмэрии…

– Извините! – подчиненный всплеснул руками, его шеяпобагровела, а глаза чуть не вылезли из орбит. – Извините, ясейчас! – и он принялся торопливо заталкивать бумаги обратно в портфель.

– Лев Николаевич! – раздался вдруг из интеркомавзволнованный голос секретарши. – Можно вас на секунду? Это очень важно!

– Что?! – раздраженно переспросил начальник. – Вчем дело?

– Я не могу говорить! – Виктория перешла на свистящийшепот. – Но это очень важно!

– Черт! – Лев Николаевич покосился на спрятанный подстолом кейс, потом на подчиненного, трясущимися руками убирающего в портфельчертежи, и в несколько шагов покинул кабинет.

Едва он вышел из кабинета, Антон Сергеевич словно переродился.Он выпрямился, стремительно обежал стол, вытащил из-под него кейс, снова обежалстол. Из своего огромного портфеля вынул второй кейс, точно такой же, какпервый. Чемоданчик Льва Николаевича ловко запихнул в свой портфель, сверхузавалил чертежами. Свой же кейс поставил на место похищенного, возле кресланачальника, вернулся и снова с глупым, озабоченным видом принялся засовывать впортфель чертежи и листы документов.

– В чем дело? – Лев Николаевич вышел в предбанник ираздраженно уставился на секретаршу.