Тотальная война - Олег Маркеев

Майор Петруха промычал что-то нечленораздельное, рот был забит жирным тестом, и согласно кивнул.

— Прикинь, мужику последний, год, когда в академию поступить можно. А тут такая мутотень. — Полковник чокнулся со всеми и не дожидаясь выцедил стакан до дна. — У него в батальоне парень служил. Толковый пацан, не борзый. Через месяц дембельнуться должен был. Письмо с родины получил. Откуда он, Петя?

— Из-под Новосибирска, — вступил в разговор майор. — Если бы духом забитым был, или баба его бросила, я бы еще понял. А тут… Родня квартиру продала, представляешь? Сестра воду замутила, замуж ей приспичило. Батю-алкоголика подбила, а тому давно все по барабану. Кому-то бабок дали, бумажку получили, что мой боец не родину защищает, а убыл в неизвестном направлении, да и продали хату без его ведома. Соседка письмо написала, так бы и не узнал. «Такие дела, боец, продала сеструха квартиру и свалила три месяца назад. Батя свою долю пропивает и ни о чем не жалеет. Короче, полный болт тебе насчет денег и жилья. Живи, как хочешь». И куда он после дембеля пошел бы? Ни прописки, ни работы, ни денег. Прямой путь в бандюки.

Майор резким движением влил в себя водку, вытер ладонью губы. Помолчал, переводя дыхание.

— Я им русским языком говорил: мужики, будьте мужиками до конца. Не устраивайте истерик. Приходи ко мне, чем могу, помогу. А чем тут поможешь? Блин, сам в общаге с тремя детьми кантуюсь. Да и не знал я ни фига. Он молчуном был. Ночью взял письмо, пошел в сушилку. Да и…

Майор поднес оттопыренный большой палец к горлу, но подполковник его одернул:

— На себе не показывай, Петька!

— Да ладно! Самому жить неохота. — .Майор все же убрал руку. — Чиркнул он себя лезвием. В сушилке жара, градусов под сто будет. Кровь из разогретого тела быстро вытекла… А я, как подгадал, в тот день дежурным по части был. Пришел ночью с проверкой в родной батальон, по привычке сунулся в сушилку, там вечно кто-нибудь дрыхнет. Блин, какой там запах стоял, ты не представляешь! За пару часов все протухло.

— Вот так, сходил пацан в армию, — подвел итог подполковник. — А Петруха теперь за стрелочника. Хрен ему, а не академия! Не умеет майор работать с личным составом по профилактике самоубийств. Во, дожили!

От разодранного чебурека вдруг пахнуло такой тухлятиной, что Николаев едва сдержался. Еще бы немного, и содержимое желудка выплеснулось бы на стол.

— Мужики, я сейчас, — через силу пробормотал он.

На подгибающихся ногах потрусил за ближайший ларек. Там, в темноте, воняющей мочой и размокшим картоном, он уже не смог сдерживаться. Рвало мучительно и долго, до желчной пены.

Николаев цеплялся рукой за какую-то скобу, но пальцы с каждой секундой все слабели. Он беспомощно оглянулся. Хотел позвать вояк на помощь, но только сильнее закашлялся. То ли из-за слез, разъедающих глаза, то ли так подействовала паленая водка, но свет фонарей показался мутными пятнами. А больше он ничего разглядеть не смог…

Ему показалось, что сноп света прожигает сетчатку насквозь и входит прямо в мозг. Голова просто раскалывалась.

Николаев тихо застонал.

— Ты глянь, живой! — раздался сверху голос. — Может, упакуем?

— На кой тебе сдался? — спросил другой голос. — Обосрался, как свинья. Пока до машины дотащим, извазюкаемся по уши. Брось, пусть здесь валяется. Проверь, бабки не все пропил?

— Бабки-то есть. Ни фига! Коля, смотри, у него ксива фээсбэшная.

— Дай сюда!

Свет погас. Николаев с трудом разглядел двух мужчин над собой.

Луч света вновь ударил в лицо.

— Похож. Что делать будем?

— В отделение везем, что еще!

Последовала долгая пауза. Николаев попытался подать голос, но из сухого рта вырвался только тихий сип.

— Сколько на нем бабок?

— Триста баксов. И рублями почти пятьсот.

— Нормально. Баксы нам, рубли дежурному. Я ему за прошлую смену должен остался.

— Давай хоть на такси оставим!

— Какое на… такси! Через час метро откроют. Оставь рублей тридцать опохмелиться.

— Коля, может, в отделение, а?

— Перебьется! Ему тут удобно, и нам спокойнее. Один хрен протокол потом порвать заставят. Так на кой я его в отделение повезу? На, сунь назад ему ксиву, а то совсем расстроится мужик.

Почувствовав на себе чужие холодные пальцы, Николаев стал вяло отбиваться.

— Лежа-а-ать! — раздался сверху голос.

И на голову Николаева обрушился резкий удар. Ослепительный свет сразу же померк. И сделавшееся невесомым тело засосало в черную воронку…

* * *

Навигатору

По информации источника «Джокер», получено распоряжение подготовить документы на увольнение из органов ФСБ Николаева Ю.А. и Парамонова А.С. с мотивировкой — «в связи с сокращением штатов». Приказ на увольнение решено датировать задним числом, чтобы избежать дискредитации ФСБ в скандале, возникшем в связи с совершенным Парамоновым преступлением на территории Литвы.

Сегодня в 6.10 Николаев госпитализирован в реанимационное отделение Боткинской больницы с диагнозом «черепно-мозговая травма средней тяжести, осложненная алкогольной интоксикацией».

Смотритель