Горячая точка - Иван Сербин

Воробьев пришел в себя резко, словно его выдернули из сна. Он открыл глаза и ничего не увидел. Была только темнота. Более того, ему не удалось вспомнить, кто он, что с ним произошло и где он находится. Почему так холодно? И почему так пусто и страшно воет ветер?

Капитан провел рукой вокруг и нащупал плечо лежащего рядом человека. Потряс, но тот отчего-то не отозвался. Наверное, спал. «Не стоит будить человека, если он спит», — подумал Воробьев. Пополз на четвереньках, пока не уперся в стену. Поднялся, выставил руки перед собой, постоял пару минут, привыкая к новым необычным ощущениям. Его тело не помнило слепоты. Но... может быть, это ощущение ошибочно? Наверное.

Воробьев пошел вперед, осторожно, по шажкам, боясь встретить пальцами препятствие. Что-то попало под ногу, он споткнулся и, не сумев удержать равновесие, упал, больно ударившись об пол бедром. «Здесь много мусора, — сделал капитан не слишком утешительный для себя вывод. — Здесь очень много мусора. Следовательно, надо быть осторожнее. И пахнет тут тлеющими тряпками. Вероятно, жгут старые, ненужные уже вещи».

Он снова поднялся и опять стоял некоторое время. Равновесие было шатким. А ему казалось, что ходить — это так просто.

Что-то грохнуло за спиной. Какой знакомый звук! Что это за звук? Вспомнил! Ощущение от воспоминания было радостным, словно он рождался заново и заново учился познавать мир. Так открываются двери лифта. Запоминай. Тебе еще предстоит жить, а в жизни без этого знания не обойтись.

Воробьев интуитивно поднял голову, спросил громко:

— Здесь кто-нибудь есть?

Шаги. Приблизились, стихли. Человек был где-то рядом, капитан слышал его дыхание.

— Пожалуйста, — попросил он, — помогите мне выйти. Я ничего не вижу.

Молчание. Они не хотят ему помочь? Наверное, он просто что-то делает не так. Воробьев повернулся и пошел. По кругу. Вдоль стены. А те, кого он не мог видеть и кто не хотел ему помочь, пошли следом. И он снова споткнулся и снова упал. А идущие следом взяли его за руку и помогли подняться.

— Пойдемте, — сказал невидимый человек. — Я вас провожу.

— Спасибо вам. Большое спасибо, — ответил Воробьев и поделился, как со старым другом: — Знаете, я ведь ничего не помню. Вы поможете мне найти мой дом, да? Наверное, меня уже где-нибудь ждут и волнуются... У меня ведь должен быть дом. — Человек молчал. — У каждого есть дом. Мне просто нужно его найти, и тогда, наверное, я все вспомню. Вы поможете мне? — Человек молчал, и это, наверное, было неплохим знаком. Ведь если бы он не хотел помочь, то сказал бы об этом. Воробьев подумал и добавил еще раз: — Спасибо. Я буду вам очень благодарен.

— Он действительно ослеп? — спросил Третьяков, закуривая.

— Во всяком случае, зрачки на свет не реагируют, — ответил Чесноков и посмотрел в сторону башни.

Ярко освещенная, она казалась совершенно иной. Словно развеялся дурной кошмар. Пожарные заливали догорающие остовы вертолета и БТРов. Сновали у башни люди. Эксперты, санитары, милиционеры. Десятки людей. Суетились телерепортеры, торопясь запечатлеть, чтобы успеть подать «горячим» в эфир. Повсюду, словно праздничная иллюминация, моргали цветные маячки. Вереницы машин.

Представители самых разных организаций, министерств и ведомств. И его ведомства тоже. Человек, носивший позывной Путник-5, сейчас осматривал территорию, непосредственно прилегающую к башне.

Четвертаков, стоявший тут же, хмыкнул раздраженно:

— Налетели, как мухи на...